В темноте озера видно лишь признаки человеческого жилья – полуразрушенная избушка, старые телеги утопленные под лед. Здесь не было ни души — только маленькая собачонка бежала за Калинычем на безопасном расстоянии после их встречи с Кофейником в последней деревне.
По всему выходило, что ему снова придется ехать в тот злополучный загородный дом. Там явно опять что-то затевалось.
Не ошибся отец Ксенофонт: хоть и отступил вампир перед силой святой молитвы, но не покинул город. В ближайшую же ночь он убил странника, пришедшего из немецких земель и направлявшегося в Рим на богомолье.
Дракула снова вызвал к себе священника и спросил:
– Неужели ты, святой отец, бессилен перед этим дьявольским созданием? Неужели ты ничего не можешь поделать, чтобы избавить от него город?
– Я – всего лишь бедный священник, – отвечал тот.
– Что же – люди так и будут гибнуть один за другим? Мы так и будем жить в вечном страхе?"
"– Не в моих силах одолеть это создание, – повторил священник. – Однако неподалеку от города в одинокой келье живет святой отшельник. Возможно, он сможет помочь нам.
– Так веди меня к нему! – потребовал правитель.
Отец Ксенофонт смиренно поклонился и повел Дракулу к городским воротам.
Миновав ворота, священник свернул с проезжего тракта на еле приметную тропинку, которая извивалась среди полей и огородов, а потом, оставив позади небольшую часовню, сворачивала в лес.
Дракула оглядывался по сторонам: нечасто приходилось ему почти в одиночку бродить по лесу.
Вскоре тропинка привела их к огромной ели, возле которой бил из земли чистый ручей. Здесь, рядом с этим источником, была выкопана небольшая землянка.
– Выйди к нам, святой отшельник! – крикнул отец Ксенофонт, наклонившись к землянке.
Послышался шорох, возня, со свода землянки посыпалась земля, и наконец показалось лицо отшельника. Лицо это до самых глаз заросло волосами, как шерстью, и только глаза сверкали среди этой шерсти, как два пылающих угля.
Увидев его, Дракула сперва подумал, что из землянки лезет медведь или другой зверь, и схватился за саблю.
– Куда ты привел меня, несчастный? – в гневе спросил он своего провожатого. – Ты хочешь, чтобы меня растерзал дикий зверь?
– Не опасайся, повелитель! – отвечал ему отец Ксенофонт.
Отшельник выбрался из землянки, подслеповато огляделся и наконец встал на ноги.
– Кто вы? – проговорил он хриплым, непривычным к разговору голосом.
Потом, вглядевшись в гостей из-под руки, как будто ему мешал свет, кивнул отцу Ксенофонту:
– Тебя я знаю.
