Надежда смотрела телевизор, когда издалека раздавались голос и шаги — это была Маня. Ейка, всегда стремилась убежать, норовила каждый раз, как ее к колышку привязывали. В лесе она искала приключений, надеясь найти что-то новое за пределами обычной жизни. Надежда подумала: кто это там разговаривает? На экране или на самом деле?...
Видно, чувствовал, что его смертный час близок…
– А как он умер?
– Страшно умер, сударыня! Накануне он остановился в маленькой гостинице, поужинал и лег спать. Но ночью в его комнате поднялся страшный шум. Хозяин гостиницы и все его домашние столпились на лестнице, они пытались войти в комнату – но безуспешно. Лишь когда рассвело, они смогли войти в комнату, где и нашли мертвого постояльца… все кости у него были переломаны, а на лице выражение такого ужаса, словно он видел самого дьявола!
– Так оно и было… разве что к нему явился не сам Сатана, а один из его прислужников.
– Так что же, сударыня, вы поможете мне скрыться от барона де Оливьера?
– А тебе и не нужно от него скрываться. Барон гонится не за тобой, ему нужен только оберон, и если оберона у тебя не будет – Оливьер перестанет тебя преследовать.
– Но кому же я могу доверить оберон?
– Есть только один человек, который может сохранить его, только один, кто не убоится прислужника Сатаны.
– Как же мне найти его?
– Пойдем, я отведу тебя к нему.
Дядя Готфрид хотел разбудить своего племянника, но старуха помотала головой:
– Не тревожь его. Пусть спит. Он слишком разговорчив, так что будет лучше, если он ничего не узнает.
– А что, если он проснется один в этой лачуге?
– Он не проснется до нашего возвращения, я об этом позаботилась. А Мауриций присмотрит, чтобы ничто не потревожило его сон.
Старуха взяла какой-то узелок, лежащий возле очага, и покинула свою лачугу. Мужчина последовал за ней.
Они углубились в лесную чащу и долго шли – сначала по едва заметной тропе, а затем и вовсе по бездорожью, продираясь через непролазный кустарник. Дядя Готфрид уже выбивался из сил, а старуха все шла и шла как заведенная.
Вокруг них ночной лес жил своей тайной жизнью, переговаривались столетние деревья, ухал филин, какой-то большой зверь трещал сучьями. Старуха не обращала на эти звуки никакого внимания.
Наконец, когда Готфрид уже падал с ног от усталости, они вышли на маленькую поляну, со всех сторон окруженную могучими елями.
Посреди поляны стоял остов сожженного молнией древнего дуба. Обгорелый ствол был покрыт трещинами и шрамами, как старый боец, побывавший во многих сражениях. Возле корней этого дуба из земли бил источник.
Старуха подошла к дереву и проговорила неуверенным, смущенным голосом:
– Прости, старец, что нарушаю твой покой.
