Надежда смотрела телевизор, когда издалека раздавались голос и шаги — это была Маня. Ейка, всегда стремилась убежать, норовила каждый раз, как ее к колышку привязывали. В лесе она искала приключений, надеясь найти что-то новое за пределами обычной жизни. Надежда подумала: кто это там разговаривает? На экране или на самом деле?...
А еще она заметила, что тот самый предмет, который гипнотизер бросил на пол, чтобы создать отвлекающую вспышку, точнее, маленький бумажный пакетик, он достал из правого кармана. И при этом случайно выронил еще один такой же пакетик, который упал рядом с Надеждиным стулом.
«Явно этот человек в цирке работал! – подумала Надежда. – Знает, что главное в ремесле иллюзиониста – вовремя отвлечь внимание публики каким-нибудь светошумовым эффектом! Одно слово – настоящий профессионал!»
Сутулый испуганно оглядел комнату, сел на свободный стул и достал пачку сигарет.
Надежда решила, что настал самый подходящий момент для того, чтобы освободиться. Сутулый не смотрел на нее, он поверил, что обе женщины погружены в гипнотический транс, и не ждал от них никакого подвоха. Неторопливо закурив, он пускал к потолку кольца сизого табачного дыма.
«Ну вот, еще и пассивное курение! – возмущенно подумала Надежда. – Нет, это я не буду терпеть!»
Она выждала момент, когда сутулый отвернулся в другую сторону, подняла с пола пакетик, который уронил гипнотизер, и бросила его в угол.
Сутулый выронил сигарету и уставился в угол, видимо, ожидая, что там сейчас снова появится его таинственный повелитель или уж, на худой конец, черный кот.
Надежда, не теряя времени, вскочила, схватила стул, на котором сидела, и со всего маху опустила его на голову сутулого. Тот охнул и упал без чувств.
Надежда подхватила веревки, которыми незадолго до того была связана Ирина Муравьева, и связала сутулого по рукам и ногам. Связала она его качественно – настоящими морскими узлами. Этому ее научил старый приятель и сослуживец Валя Голубев, который служил когда-то на военном корабле и обожал рассказывать морские байки, когда они в обеденный перерыв пили чай, загородившись от начальства списанным осциллографом.
Убедившись, что сутулый тип надежно связан, Надежда повернулась к Ирине.
"Первым побуждением Надежды было оставить Муравьеву как есть, а самой сбежать отсюда, пока не вернулся разочарованный и злой гипнотизер. Но затем Надежда устыдилась этой мысли. Она уже не раз выручала Муравьеву из беды, а всякий человек невольно начинает испытывать симпатию к тому, кому он помог.
К тому же эту историю необходимо было довести до конца.
