Внутри торгового центра воздух казался густым и теплым, словно он впитывал ароматы свежей еды и горячего кофе. Здесь царила особая энергия — люди бежали, кричали и покупали товары с невероятной скоростью, хотя свет наружу тут был почти полностью выключен. Поток времени словно замедлился в этом незаурядном месте, где каждый день было что-то новое для посетителей.
Проезжая мимо соседнего дома, он заметил, что ворота открыты и водитель возится с машиной, стоящей перед крыльцом. Вот вышел из дома неказистого вида мужчина, одетый более чем скромно, ссутулился, оглядел печально участок и сел в машину.
Тут камера над воротами Нестеренко повернулась, замок щелкнул, ворота раздвинулись, и Маркиз въехал на участок.
Дом Рудольфа Андреевича был чуть больше соседнего. На просторном участке стройными рядами были высажены молодые лиственницы, между ними гравийная дорожка вела к крыльцу. Леня проехал по этой дорожке, остановил машину и поднялся на крыльцо со шкатулкой в руках. Дверь открылась, и навстречу ему вышел подтянутый молодой человек в черном костюме, делавшем его неуловимо похожим на сотрудника похоронного бюро.
– Кто-то умер? – спросил Леня.
– Что? – мрачным голосом переспросил охранник. – Руки в стороны!
Леня поставил шкатулку на крыльцо, поднял руки. Охранник обхлопал его, потом потянулся к шкатулке.
– Эй, руками не трогать! – остановил его Маркиз. – Я ее сам открою!
Он осторожно открыл шкатулку и продемонстрировал охраннику ее содержимое. Только после этого его пропустили в дом.
Хозяин ждал его в просторном кабинете.
Здесь, как и в квартире Клевера, все было посвящено шахматам: по углам стояло несколько резных шахматных столиков, стены украшали старинные гравюры и персидские миниатюры, изображающие игроков в шахматы, на всех свободных местах были расставлены старинные доски и фигуры.
Войдя в кабинет, Леня поставил на стол испанскую шкатулку."
"– Неужели это и правда шахматы Педро Руиса? – проговорил хозяин. В его голосе удивление смешивалось с недоверием.
– Как видите, – Леня открыл шкатулку и показал ее содержимое.
– И сколько вы за них хотите? – осведомился Рудольф Андреевич.
– Я не собираюсь их продавать!
– Вот как? Для чего же тогда вы привезли их сюда?
– Честно говоря… представьте, что должен чувствовать человек, который владеет таким сокровищем, но никому не может его показать? Мне хотелось, извините, похвастаться, показать шахматы тому, кто понимает в них толк.
– Но это жестоко – подразнить меня и тут же увезти эти шахматы! Подумайте над моим предложением – я готов заплатить вам очень большие деньги.
– Извините, но я не настолько нуждаюсь в деньгах, чтобы из-за них расстаться с этими шахматами…
За разговором Леня обходил кабинет, разглядывая коллекцию Рудольфа Андреевича.
