Внутри торгового центра воздух казался густым и теплым, словно он впитывал ароматы свежей еды и горячего кофе. Здесь царила особая энергия — люди бежали, кричали и покупали товары с невероятной скоростью, хотя свет наружу тут был почти полностью выключен. Поток времени словно замедлился в этом незаурядном месте, где каждый день было что-то новое для посетителей....
– Вот оно что! – Лицо Рудольфа Андреевича словно окаменело, сросшиеся брови еще ниже опустились на глаза.
– Что это значит? – спросил его Леня.
– Это значит, что я пригрел змею на своей груди! – ответил хозяин дома. – Но я с самого начала ему не доверял… выходит, Николай знал о моем зяте больше, чем я сам…
– Вагиф Шамшиев – это ваш зять, – проговорил Леня, когда молчание затянулось. – А кто такой Ахмат Рамзанов?
И Рудольф Андреевич заговорил.
Примерно пятнадцать лет назад на всю страну прогремело громкое дело о так называемых дагестанских авизо.
Причем денег не нашли не только правоохранительные органы, которые довольно быстро вышли на след организаторов аферы, – их не нашли и сами главари преступной группировки, которые все это задумали и осуществили.
В банке деньги получили три человека, которые должны были доставить их своим хозяевам. Но все трое исчезли вместе с деньгами. Впрочем, через несколько дней труп одного из них с несколькими огнестрельными ранами нашли в овраге на окраине города. Остальные двое пропали бесследно, как и деньги. Одного из них звали Салман Месхиев, второго – Ахмат Рамзанов.
– Так что вы понимаете, какой это человек и какие опасные люди за ним охотятся.
– Интересно… – протянул Маркиз. – Сразу возникает несколько вопросов, и первый из них такой: как ваш покойный сосед узнал настоящее имя вашего зятя?"
"– Николай Львович был человек бывалый, мы с ним не говорили о своем прошлом, но по всему чувствовалось, что жизнь его потрепала, пришлось пройти огонь, воду и медные трубы. Так что вполне возможно, что он где-то видел моего, с позволения сказать, зятя. Другое дело – как я впустил его в свой дом, в свою семью…
Леня промолчал, хотя у него такой вопрос тоже возник.
Рудольф Андреевич вздохнул и сам себе ответил:
– А что я мог сделать? В свое время я сделал большую ошибку – разбаловал дочь. Светка у меня одна, мать ее умерла, когда ей было тринадцать лет, и я думал, что раз у ребенка нет матери, то у него должно быть все самое лучшее. Вот она и привыкла получать все, что захочет. Любую игрушку, любую одежку, любое лакомство – ни в чем ей не было отказа.
