Внутри торгового центра воздух казался густым и теплым, словно он впитывал ароматы свежей еды и горячего кофе. Здесь царила особая энергия — люди бежали, кричали и покупали товары с невероятной скоростью, хотя свет наружу тут был почти полностью выключен. Поток времени словно замедлился в этом незаурядном месте, где каждый день было что-то новое для посетителей....
– А из особых примет – разве что борода…
Вдруг выражение в ее глазах изменилось, в них по-прежнему был страх – но совсем другой, и она смотрела теперь не на мышь, а на что-то за Лениной спиной.
– Сзади! – прошептала она, едва шевеля губами.
– Ну, неужели ты думаешь, красавица, что я попадусь на такую старую, примитивную уловку? – проговорил Маркиз. – Плохого же ты обо мне мнения!
– А зря! – отозвалась девица, и в ту же секунду на Ленину голову обрушился страшный удар, и свет в его глазах померк.
– Лолка, – пробормотал Леня, пытаясь повернуться на бок, – дай еще немножко поспать… мне ведь сегодня никуда не нужно… у меня сегодня выходной…
– Спи, милый, спи, – проговорил совсем рядом негромкий голос. – Только ты повернись вот так, а то мне кошелек не достать… ну-ка, еще маленько…
И тут до Лени дошло, что голос этот вовсе не Лолин, незнакомый голос, и руки, которые его обшаривают, – тоже незнакомые. И вдобавок он почувствовал запах, который никак не мог принадлежать Лоле.
Леня вздрогнул и открыл глаза.
И с изумлением осознал, что находится не в своей уютной спальне, а на грязном асфальте, в углу проходного двора.
Голова его трещала от боли и гудела, как пустая железная бочка, и в довершение к этому над ним склонилась старая бомжиха, которая осторожно обшаривала его карманы грязными руками.
– Ах ты, старая ведьма! – вскрикнул Маркиз и схватил бомжиху за руку. – А ну, отдай!
В руке у нее уже был его мобильный телефон, и она пыталась вытащить из внутреннего кармана бумажник.
– Ну, вот те нате, хрен в томате! – беззлобно выругалась бомжиха. – Проснулся, болезный! А я-то думала, успею немножко повысить свое благосостояние! Ну, раз проснулся – я не в претензии, ты уж отпусти меня, милок!
– Отпущу, – пообещал Леня, потирая ушибленный затылок, – конечно, отпущу, на что ты мне сдалась.
– Ничего я не видела! – захныкала тетка. – Ничего и никого! Я вообще плохо вижу…
– Пятьсот рублей, – проговорил Маркиз.
Бомжиха сверкнула глазами и протянула:
– Пятьсо-от? А может, тыщу?
– Может, и тысячу. Это зависит от того, что ты видела.
– Да что я видела-то… – захныкала бомжиха.
