На зыбком пути я родилась в середине века, наблюдая мир за дверью оконченного века. Учитель математики с пенсии не уходит из памяти, а остается частью меня — живой и горячей истории. Мое место в глиняном кружеве этого мира, где профессия не имеет времени для прошлого.
Жена умершего другого троюродного брата Марика — Жени Хлюбарака, Наталья Ивановна, принесла пиалы для чая — привезла из Самарканда, где побывала в командировке. По профессии она, как и ее покойный муж, химик.
Что подарил Бейнфест, расскажу позже.
Рассказываю про подарки, так как в подарках проявляется человек. Его вкус, его настроение. Я запоминаю все подарки. Всегда.
Мои часы стояли на почетном видном месте, и гости любовались без перерыва.
Эллочкиной картиной обнесли стол, и она получила комплименты по поводу таланта и способностей.
Все шло хорошо. Но тут Бейнфест на правах тамады провозгласил тост:
— Я хочу выпить за тех, кого сегодня с нами нет. Я как пожилой человек спокойно знаю, что жизнь — это исключение, а смерть — правило. Не надо грустить. Надо жить. И, как говорится: лехаим!
Многие громко сказали: «Лехаим!»"
"Кто не понял, тому шепотом объяснили. Но в основном обошлось без перевода.
Марик с непривычки сильно выпил и выступил с ответом:
— Вот именно, уважаемый Натан Яковлевич! Лехаим! Не буду перечислять всех поименно.
Юлик засмеялся и даже перебил Марика на последней букве:
— По паспорту называть или как? По паспорту — язык сломаешь.
— По паспорту, по паспорту. Как в тюрьме, — подхватил Бейнфест.
Все засмеялись.
Постепенно в ходе речи лицо Марика теряло цвет, и под конец он стал совсем белый.
Я вывела его и уложила на диван-кровать в другой комнате. Не раскладывала и постель не стелила, так как Марик не стоял на ногах. Вдруг обессилел от выпитого и сказанного. В общем, довел себя.
Инициативу Марика никто не поддержал, тем более после его позорного отхода. И правильно. Какая может быть мертвая перекличка в подобных условиях.
Мне пришлось доводить праздник до финальных аккордов: сладкое, чай и проводы.
