На зыбком пути я родилась в середине века, наблюдая мир за дверью оконченного века. Учитель математики с пенсии не уходит из памяти, а остается частью меня — живой и горячей истории. Мое место в глиняном кружеве этого мира, где профессия не имеет времени для прошлого.
Бейнфест горячо одобрил и внес свою лепту:
— Мне перед самой войной Изя подарил шахматные часы. Тогда модно было — шахматы. Все такое. Они только-только наладили выпуск. Куда-то жена их засунула. Найду. Тоже, между прочим, можно считать, антиквариат. Двадцать восемь лет назад.
— Двадцать восемь — не антиквариат, — вступила я. — Это старье. Вы одними и теми же глазами смотрите на разные вещи, а нужно настраиваться, чувствовать.
Такие слова вырвалось у меня помимо воли. Я не терплю глупостей.
Бейнфест ответил примирительно:
— Конечно. Двадцать восемь лет — не срок. Я образно выразился. Я привык как адвокат в последнее время говорить образно. Я имел в виду, Майечка, что это историческая вещь. Со всех сторон историческая. Тем более с годами. Может, они сломанные.
Марик вставил слово:
— Если не жалко, Натан Яковлевич, отдайте мне. В крайнем случае, если они сломанные, я исправлю и вам обратно отдам. Мне очень интересно. Вспомню молодость. И дядю тоже.
Бейнфест обещал принести — как подарок ко дню рождения, дополнительный.
На этот раз имя Миши не прозвучало. Но я точно чувствовала, Марик подумал о мальчике, как и я. Мы Мише такие часы не купили. Собирались-собирались, но в продаже не нашлось. А потом он бросил пионердворец, и идея пропала.
Троюродный брат Марика Боря Симкин с женой Раей подарили хрустальную вазу. Маленькую, но красивую. Немецкую или чехословацкую. Не новую — наверное, из комиссионки.
Товарищи с работы — Фима Слуцкер и Володя Лозбичев — принесли как презент набор немецких инструментов не знаю для чего, но очень редких.
Тетя неизвестно с какой стороны — Роза Ильинична Белкина — принесла фарфоровую статуэтку из своего дома: сидящая балерина, которая завязывает пуанты. Юбка из ткани, густыми оборками, поднята на колени. Очень красиво. Роза тут же рассказала, что статуэтку привез из Германии ее старший сын в качестве трофея.
Семья целиком — глубокие старики, но бодрые — Шнитманы Самуил Борисович, Римма Израилевна, их сын Юлий, уже пенсионер, инженер-метростроитель, его жена Марина Александровна — вручили набор из хорошего металла: шесть чайных ложек. Не серебро, я сразу поняла, но красивые, с голубой глазурью на черенках.
