На зыбком пути я родилась в середине века, наблюдая мир за дверью оконченного века. Учитель математики с пенсии не уходит из памяти, а остается частью меня — живой и горячей истории. Мое место в глиняном кружеве этого мира, где профессия не имеет времени для прошлого.
Дело не в золоте. Надо ее спасать. Правда же?
Я горячо кивнула.
Света Лифшиц жила в соседнем доме, и ее телефон у нас был записан. Но вызывать девочку к себе — как можно? Говорить с ней без ее родителей тем более.
Марик предложил:
— Не будем торопиться. Детский ум может придумать всякое. А в состоянии волнения и упрямства возможны нежелательные проявления. Пусть Элла пока торжествует. Пусть завтра поделится со Светой. Посмотрим, как разовьются события.
Но Элла сделала по-своему. Она сама вызвала Свету к нам в тот же вечер.
— Света, — сказала она подружке, — приготовься. Они нас будут пытать. Они узнали про золото, которое мы спрятали. Покажем им, что нам ничего не страшно от их рук. Пошли в большую комнату, сядем там и будем сидеть. А они пускай верещат на весь свет.
И пошла первая. Света стала пунцовой, так перепугалась, но все же поплелась за Эллой.
Я наблюдала из спальни. Марик застыл в дверях из коридора в комнату.
В тишине прошло несколько минут.
Света Лифшиц хныкала:
— Отпустите меня домой. Меня будут искать родители. Они заявят в милицию.
Света заплакала, хоть руки с коленей не убрала. Слезы текли по лицу и падали на сжатые кулачки. Элла гневно посмотрела на нее и прошипела:
— Как тебе не стыдно! Они же радуются, что ты сопли распустила.
Марик громким, но неуверенным голосом сказал:
— Хватит ломать комедию. Вы две дурочки. Никто вас трогать не собирается. Хоть и надо. И крепко. Сейчас же иди домой, Света. Или лучше — я пойду с тобой и поговорю с твоими родителями. Расскажу им, что ты их ненавидишь за то, что они евреи. А ты будешь стоять и слушать.
Марик хотел что-то еще продолжить на эту тему, но Света зарыдала:
— Ой, не надо! Я их очень люблю! Так люблю, что я не знаю как! Мы просто играли! Это игра! Элла, скажи! Мы просто играли! Мы придумали, что не любим! А колечки и сережки я покажу где.
Элла от такой прямоты растерялась.
Марик, чтобы не утерять инициативы, скомандовал:
— Сейчас же во двор! Одевайтесь!
Он взял фонарик и вышел вместе со Светой.
