На зыбком пути я родилась в середине века, наблюдая мир за дверью оконченного века. Учитель математики с пенсии не уходит из памяти, а остается частью меня — живой и горячей истории. Мое место в глиняном кружеве этого мира, где профессия не имеет времени для прошлого.
Берет с него пример. Я двумя руками за это. Так ему и пишу всегда. Помни Гилю, помни Гилю. Судя по письмам, он на правильном пути.
Я уже и не сомневалась.
В качестве последней капли спросила:
— Тебе что-нибудь говорит имя Куценко Виктор Павлович?
— Нет. Не слышал про такого.
Мирослав ответил честно. Врать он никогда не умел. Говорил, что мама не учила. И моя мама меня не учила.
Разошлись спать.
Если бы он ко мне пришел, я бы его приняла.
Но он ко мне не пришел.
В плане посещений у меня осталось два пункта: Куценко и Лазарь с Хасей.
Куценко жил по старому адресу. Дома его не оказалось. Дверь открыла соседка и сказала, что вечером он приходит когда как, в зависимости от расписания занятий. А жена в пять всегда дома обязательно. Про жену я не спрашивала. Я спросила, про телефон у них в квартире. Оказалось, что телефона нет. На вопрос, работает Куценко по-прежнему в техникуме или нет, я получила подтверждение. Да. Свое дело Виктор любил и был ему всецело предан.
Несмотря на риск не застать Куценко, я направилась в педагогический техникум, туда, где прошли мои юные годы.
Посмотрела расписание. Лекции Виктора начинались через час. Я у входа снаружи присела на скамейку в ожидании.
Он увидел меня первый. Бросился с распростертыми объятиями. Совсем не изменился. И не поседел. Не то что Шуляк.
Я поднялась навстречу:
— Здравствуйте, Виктор Павлович!
— Майечка! Ты мне каждую ночь снишься.
— Верить надо. Я — это факт.
— Да, да! Ты тут по какому делу?
— Пришла к тебе. Насчет Миши.
Виктор сразу насторожился:
— Какого Миши?
— Твоего сына Миши. Ты в Остер ездил? Мишу искал?
— В какой Остер? Никакого Остра не знаю. И Мишу не знаю.
Я применила фактор внезапности и застала Куценко врасплох.
— У тебя еще двадцать минут до лекции. Расскажи мне все по-хорошему. Ты знаешь, я и по-плохому могу, — заглянула Виктору в глаза, глубоко заглянула, на самое глазное дно.
И он рассказал.
Моя мама Фаина Лейбовна не сидела сложа свои натруженные руки. Как только она заподозрила, что я с кем-то серьезно встречаюсь, она установила самостоятельное дежурство или возле дома, или возле техникума. И заметила меня под ручку с Куценко. Сделала свои выводы и ждала счастья своей дочери. Но потом пошло дело к свадьбе с Суркисом. Мама со слов Лазаря и Хаси знала характер Фимы. И что выпить любит, и так далее.
