На зыбком пути я родилась в середине века, наблюдая мир за дверью оконченного века. Учитель математики с пенсии не уходит из памяти, а остается частью меня — живой и горячей истории. Мое место в глиняном кружеве этого мира, где профессия не имеет времени для прошлого.
Плавно положила на грудь Ольге Николаевне полотенце — самое большое, практически банное.
— Вот вам, дорогая Ольга Николаевна, новое полотенечко. А мне надо бежать. Вот-вот вернется Мишенька из школы. До свидания. Ты, Мирослав, посиди с мамой. Посиди, поговори. А то ни я тебя не вижу, ни Мишенька, ни мама. Так пусть хоть кому-то из нас будет радость. Светочка, ты не уходишь? Пойдем вместе, я по дороге хочу посоветоваться насчет Мишеньки.
Света хоть и против своего желания, но встала из-за стола, схватила сумку, из которой выглядывал фонендоскоп:
— Ага, мне еще по участку бегать и бегать.
"И только тут я поняла, что меня насторожило с первого взгляда: Светочка без медицинского халата и без косынки. В узкой юбочке до колена, в тонкой блузочке с кружавчиками, с рукавчиками три четверти. А между прочим, стояла поздняя осень. В таком виде на участок не ходят работать каждый день.
Мирослав как сидел, так и остался, даже до двери не проводил. Только Зоя Ивановна выглянула из кухни и тут же спряталась.
Да, люди сами себя выдают.
Со Светой я завела незначащий разговор.
На вопрос, как часто она посещает Ольгу Николаевну, она ответила:
— Как и договаривались с вами, Майя Абрамовна, каждый день, кроме воскресенья. Но я почти всегда и в воскресенье прихожу.
— Ну, это лишнее. По воскресеньям Мирослав Антонович приходит. За воскресенья же я тебе не плачу.
— Ну и пусть. Я без оплаты. Мирослав Антонович, например, считает, что именно по воскресеньям — самое важное.
Вот до чего дошло. По воскресеньям вместо того, чтобы быть с Мишенькой, не говоря уже обо мне, Мирослав заигрывает с медсестрой на глазах у своей больной матери напрочь весь день.
Мирослав пришел домой буквально через пять минут после моего возвращения. У меня даже закралось подозрение, что он шел за нами. Я выбрала такую стратегию: сказать без обиняков о своем впечатлении и пускай развеивает как хочет. А не хочет — пусть как хочет.
— Светлана ходит к Ольге Николаевне пять месяцев, — я начала спокойно.
Мирослав молчал.
— Почему ты молчишь? Это простой естественный вопрос. Несколько месяцев мы с Мишенькой тебя не видим дома. Ты здесь только ешь и спишь.
