В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти.
Но тебе лишь бы нагадить!
— Но, Люк, на то, чтобы все закрыть, тоже нужно время…
— Сопли свои подбери, слышишь? И волоки задницу в тачку.
— Люк, только не это! — взмолилась она.
Он угрожающе наставил на нее палец:
— Лучше тебе со мной не спорить.
Она вышла и села в его пикап. Он уместился за руль, и машина тронулась.
— Прости, Люк, прости, — сказала она тихо, как мышка. — Я больше не буду опаздывать.
Но он уже не слушал. Он осыпал ее бранью. Она плакала. Он выехал из Мэдисона и поехал прямо по 5-й магистрали. Проехал мост Лебанон и двинулся дальше. Она умоляла его вернуться домой. Он усмехнулся:
— Тебе что, плохо со мной?
Потом вдруг затормозил посреди дороги.
— Приехали, станция Вылезай, — произнес он не терпящим возражений тоном.
Она тщетно пыталась спорить:
— Люк, пожалуйста, не надо.
— Вытряхивайся, живо! — вдруг заорал он.
Если он начинал орать, это был знак, что надо слушаться. Она вылезла из кабины, и он сразу уехал, бросив ее в восьми милях от дома. Так он ее наказывал: она должна была вернуться в Мэдисон пешком, посреди ночи. Она, в своем обычном коротком платье и тонких колготках, шла сквозь густой туман, в кромешной тьме и сырости.
Первый раз она пыталась протестовать. Когда Люк, багровый от крика, приказал ей вылезать, она взбунтовалась. Сказала, что с женой так не обращаются. Люк вышел из машины.
— Ну-ка, ангел мой, иди сюда, — произнес он почти ласково.
— Зачем?
— Затем, что я тебя накажу. По роже надаю, чтобы понимала: когда я приказываю, твое дело — слушаться!
Она тут же извинилась:
— Прости, я не хотела тебя сердить… Хорошо, я все сделаю, как ты хочешь. Извини, Люк, не злись.
Она сразу вышла из машины и пошла по дороге, но не прошла и пяти метров, как до нее донесся голос Люка:
— Ты не догоняешь, что я тебе говорю, или как? Язык человеческий понимать разучилась?
— Понимаю, Люк. Ты мне сказал уматывать, я уматываю.
— Это я раньше сказал! Теперь тебе другой приказ. Я что тебе говорю, а?
Она в ужасе разрыдалась:
— Я уже не знаю, Люк… Прости, я уже ничего не понимаю.
— Я тебе сказал идти сюда и получить по роже. Забыла?
У нее подкосились ноги.
— Прости, Люк, я усвоила урок. Я буду слушаться, обещаю.
— Сюда! — заорал он, не двигаясь с места. — Когда я говорю «сюда», ты должна идти сюда! Все бы тебе выдрючиваться, да?
— Прости, Люк, я была дура, больше это не повторится.
— Сюда, мать твою! Иди сюда, или я тебе вдвое наваляю!
— Нет, Люк, пожалуйста!
— Живо!
Она в страхе подошла и встала перед ним.
