В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти.
Уже десять дней Вуди не видел Коллин. Десять дней ему приходилось наблюдать за ней издалека. Однажды вечером, незадолго до этого дня, он слышал крики в их доме, но Гиллель не дал ему выйти из машины и вмешаться. Пора было это прекращать.
Он вошел в бар, увидел у стойки Люка и направился прямиком к нему.
— А вот и наш футболист! — Люк уже изрядно набрался.
— Поберегись, Люк, — сказал Вуди.
Люк был на десять лет старше его. Более крепкий, шире в плечах, с наглым лицом и тяжелыми кулаками.
— Нарываешься, футболёр? Проблем хочешь? — Люк поднялся с места.
— У меня одна проблема — это ты. Я хочу, чтобы ты оставил Коллин в покое.
— Вот как? Ты мне будешь указывать, как мне обращаться с собственной женой?
— Именно так. Прекрати с ней обращаться вообще. Она тебя не любит.
— Ты как со мной разговариваешь, гаденыш? Даю тебе две секунды, и чтобы духу твоего тут не было.
— Еще раз тронешь ее…
— И что будет?
— Я тебя убью.
— Жалкий ублюдок! — завопил Люк, хватая Вуди за грудки. — Сучара!
Вуди оттолкнул его и ответил прямым ударом в челюсть. Люк устоял на ногах, а посетители бара кинулись их разнимать. После минутной суматохи за окном взвыли сирены. Отец и брат Люка влетели в бар и стали наводить порядок. Они задержали Вуди и затолкали в полицейскую машину. Вывезли из города, высадили в заброшенном карьере и отлупили дубинками так, что он потерял сознание.
Очнулся он только через несколько часов. С распухшим лицом и раздробленным плечом. Дотащился до дороги и стал ждать, когда кто-нибудь проедет.
Какой-то водитель затормозил и отвез его в госпиталь Мэдисона; туда к нему и пришел Гиллель. Раны оказались неглубокие, но плечо надо было поберечь.
— Что случилось, Вуди? Я тебя полночи искал.
— Ничего.
— Вуди, на этот раз тебе повезло. Еще немного, и ты бы никогда не смог больше играть в футбол. Ты этого хочешь? Пустить псу под хвост свою карьеру?
Коллин тоже пришлось дорого заплатить за вмешательство Вуди.
Неделю спустя, снова увидев ее на заправке, он сразу заметил синяк под глазом и разбитую губу.
— Что ты наделал, Вуди?
— Я хотел тебя защитить.
— Лучше нам с тобой не встречаться.
— Но, Коллин…
— Я тебя просила не вмешиваться.
— Я хотел уберечь тебя от него.
— Нам больше не надо видеться. Так будет лучше. Уходи, пожалуйста!
Он повиновался.
Через несколько недель начинались весенние каникулы. Мы с Гиллелем воспользовались этим и, чтобы спровадить Вуди из Мэдисона и проветрить ему мозги, увезли на десять дней в «Буэнависту».
