В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
33
Лео, видевшего, как я каждое утро уезжаю из Бока-Ратона, одолело любопытство, и он начал ездить со мной в Коконат-Гроув. Помогать он мне не стал. Все, что ему было нужно, — это побыть в моем обществе. Он устраивался на террасе, в тени мангового дерева, и всякий раз повторял: «До чего же тут хорошо, Маркус!» Мне тоже с ним было хорошо.
Дом постепенно пустел.
Иногда я привозил домой коробку с вещами, которые хотел оставить себе. Лео совал в нее нос и говорил:
— Маркус, ну зачем вам это старье? У вас великолепный дом, а вы его превращаете в какую-то барахолку.
— Просто на память, Лео.
— Память, она в голове. А все прочее — ненужный хлам.
Оторвался я от разборки дядиных вещей всего один раз — чтобы съездить на несколько дней в Нью-Йорк. Я почти закончил свои дела в Коконат-Гроув, и тут позвонил мой агент: он добился, чтобы я принял участие в популярном телевизионном шоу. Съемки должны были состояться на этой неделе.
— Мне некогда, — ответил я. — И потом, если они предлагают участвовать за пару дней до съемки, значит, у них кто-то отказался и они ищут, кем бы заткнуть дыру.
— Или это значит, что у тебя классный агент, который устроил все как надо.
— Ты что хочешь сказать?
— Они записывают сразу два выпуска подряд. В первом гость ты, а во втором — Александра Невилл. Ваши гримерки будут рядом.
— О! — воскликнул я. — А она в курсе?
— Не думаю. Так что, я говорю «да»?
— А она будет одна?
— Слушай, Маркус, я все-таки твой агент, а не ее мамаша. Так что, да?
— Да, — сказал я.
Я взял билет на самолет до Нью-Йорка на послезавтра. Когда я собрался ехать в аэропорт, Лео устроил мне сцену:
— В жизни не видел такого лентяя! Вы уже три месяца якобы пишете книгу, а все тянете резину!
— Я всего на пару дней.
— Да когда ж вы, наконец, возьметесь всерьез за свою чертову книгу?
— Совсем скоро, Лео. Честное слово.
— Маркус, такое впечатление, что вы надо мной издеваетесь. У вас, случайно, не фобия, не боязнь чистого листа?
— Нет.
— Вы мне скажете, если что?
— Конечно.
— Обещаете?
— Обещаю.
Я прилетел в Нью-Йорк накануне записи передачи. Я очень нервничал и весь вечер ходил кругами по квартире.
Назавтра, перемерив бесконечное количество костюмов, я приехал на Бродвей, на телестудию, немного заранее. Меня провели в гримерную, и в коридоре я увидел на соседней двери ее имя.
— А Александра уже здесь? — небрежно спросил я у провожавшего меня охранника. Он сказал, что пока нет."
"Я остался один в гримерке. На месте не сиделось.
