В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
— Тогда зачем ты живешь в Калифорнии?
— Потому что мне так лучше, Марки. Не хочется ходить по городу и бояться на каждом углу встретить тебя. Но я уже какое-то время подумываю, что надо бы купить здесь квартиру.
— Здесь ты всегда можешь чувствовать себя как дома, — сказал я.
И тут же пожалел о своих словах. Она грустно улыбнулась.
— Не уверена, что Кевин горит желанием жить с тобой в одной квартире.
— А что, Кевин все еще актуален?
— Само собой, Маркус. Мы вместе уже четыре года.
— Будь у вас все хорошо, вы бы уже поженились…
— Перестань, Марки.
Я злился на себя, надо же было ляпнуть такую глупость.
— Прости меня, Алекс… Можно, мы начнем этот вечер сначала?
— Ладно.
С этими словами она встала и вышла с террасы. Я не понял, что она затеяла, и пошел за ней. Она направилась к двери, открыла ее и ушла. С минуту я стоял в полной растерянности, а потом звякнул звонок. Я бросился открывать.
— Привет, Марки, — сказала Александра. — Прости, задержалась немножко.
— Не беспокойся, все отлично. Я как раз открыл бутылку вина на террасе. И даже налил тебе.
— Спасибо. Потрясающая квартира! Значит, вот где ты живешь?
— Ага.
Мы сделали несколько шагов в сторону террасы, я положил руку на ее голое плечо. Она обернулась, и мы молча посмотрели друг другу прямо в глаза. Между нами возникло высокое, восхитительное притяжение. Я нагнулся к ее губам. Она не отшатнулась. Наоборот, обхватила мою голову руками и поцеловала меня.
34
Флорида, весна 2011 года
В последнее время дядя вдруг стал вести себя со мной как-то иначе.
Правду я узнал позже, а тогда подумал, что у них роман. Она часто заезжала за ним домой, и они куда-то вместе отправлялись. Отсутствовали они долго. Иногда целый день. Дядя Сол не говорил, куда они едут, а я не хотел задавать вопросы. Возвращался он из своих вылазок нередко в дурном настроении, и я спрашивал себя, что же между ними такое произошло.
Вскоре у меня возникло неприятное ощущение, что что-то изменилось. Непонятно почему Коконат-Гроув перестал быть привычным мирным оазисом. Я заметил, что дома дядя Сол легко выходил из себя, а это ему было совсем не свойственно.
В супермаркете тоже все переменилось. Сикоморуса не допустили к участию в «Пой!», и письмо от продюсера с отказом повергло его в уныние. Однажды, пытаясь его приободрить, я сказал:
— Это только начало.
