В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
— Хорошо бы нам встретиться с Вуди, — сказал я. — Мне хочется заново создать нашу Банду.
— И мне."
"Только когда Банда собралась вместе в «Дейри-Шек», в Оук-Парке, я осознал, насколько прочен наш с кузенами союз. За прошедший год боль и упреки отошли на задний план, а на первый вышла та братская, могучая и нерушимая дружба, что связывала нас троих. Ничто не могло ее поколебать.
Мы сидели за одним столиком и потягивали молочные коктейли, как в детстве. Гиллель, Вуди и Коллин, Александра и я.
Оказалось, что на самом деле Вуди счастлив с Коллин в Мэдисоне.
После «Дейри-Шек» мы все, словно бросая вызов злой судьбе, отправились на кладбище Форрест-Лейн. Александра с Коллин остались поодаль, а мы с Вуди и Гиллелем уселись перед надгробием.
Мы стали мужчинами.
Картина нашей троицы сильно отличалась от той, какую я представлял себе десять лет назад.
Они не стали теми высшими, исключительными людьми, какими виделись мне в мечтах.
В большом доме на Уиллоуик-роуд, в Оук-Парке, жил дядя Сол, уже не тот, каким я его знал. Он стал грустным и одиноким. Но, во всяком случае, я снова обрел и его тоже.
И мне пришло в голову, что, быть может, это я в детстве мечтал вместо них. Что, быть может, это я воспринимал их не такими, какими они были на самом деле.
Вечер и ночь мы провели все вместе в большом доме Балтиморов, там нашлось место всем. Дядя Сол, принимая нас у себя, был на седьмом небе от счастья.
Около полуночи мы сидели на террасе, у бассейна. Погода стояла очень жаркая. Мы смотрели на звезды. Дядя Сол вышел из дома и уселся с нами.
— Дети, — сказал он, — я тут подумал, что мы могли бы все встретиться здесь на День благодарения.
Какое счастье было слышать его слова! Я вздрогнул от радости, услышав от него «дети». Закрыл глаза и представил себе нас троих двенадцать лет назад.
Его предложение было встречено одобрительным гвалтом. От одной мысли о будущем застолье на День благодарения мы пришли в восторг. Только бы время поскорее прошло.
Но в тот год Дню благодарения не суждено было состояться.
