В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Спросил, что случилось, но она ответила только, что это связано с гибелью Гиллеля и Вуди. Она что-то недоговаривала, я прекрасно это видел.
Мои родители остались в Балтиморе еще на два дня, потом им пришлось вернуться в Монклер. Дольше отсутствовать на работе они не могли. Они приглашали дядю Сола приехать пожить какое-то время в Монклере, но дядя Сол отказался. Я решил немного задержаться в Балтиморе, как и после смерти тети Аниты. В аэропорту, когда я провожал родителей, мать поцеловала меня и сказала:
— Хорошо, что ты остаешься с дядей.
Александра через неделю после похорон вернулась в Нэшвилл. Она говорила, что хочет побыть со мной, но я считал, что ей полезнее и важнее продолжать заниматься продвижением своего альбома. Она получила приглашение на несколько телепередач на ведущих местных каналах, и ей еще предстояло выступить на разогреве у нескольких групп.
Я пробыл в Балтиморе до зимних каникул. Видел, как дядя Сол понемногу опускается, и это было невыносимо.
Я же целыми днями бродил между Оук-Парком и Форрест-Лейн. Ловил воспоминания в сачок своей памяти.
Однажды под вечер, оказавшись в центре города, я решил без предупреждения зайти в его адвокатскую контору. Подумал, что могу заодно забрать почту для дяди Сола, пусть займется ею и отвлечется немного. Я прекрасно знал администраторшу на входе, но она посмотрела на меня как-то странно.
— Вы кто? — спросил я.
— Ричард Филипс, адвокат, — сухо ответил незнакомец. — Позвольте спросить, кто вы такой.
— Вы находитесь в кабинете моего дяди, Сола Гольдмана. Я его племянник.
— Сола Гольдмана? Но он уже несколько месяцев здесь не работает.
— Что вы мне такое рассказываете…
— Его вышвырнули за дверь.
— Что? Это невозможно, он основал это бюро!
— Большинство партнеров потребовало, чтобы он ушел. Такова жизнь, старые слоны умирают, и львы пожирают их трупы.
Я угрожающе наставил на него палец:
— Вы находитесь в кабинете моего дяди.
