В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Выйдите отсюда!
В этот момент вбежала администраторша, ведя за собой Эдвина Силверстайна, старинного партнера и одного из самых близких друзей дяди Сола.
— Эдвин, что происходит? — спросил я.
— Пойдем, Маркус, нам надо поговорить.
Филипс ухмыльнулся. Я закричал в бешенстве:
— Этот говнюк занял место моего дяди?
Ухмылка Филипса исчезла.
— Повежливее, слышишь? Я ничье место не занимал. Как я уже сказал, старые слоны умирают, и…"
"Закончить фразу он не успел. Я кинулся на него и ухватил его за шиворот:
— Когда львы приближаются к старым слонам, молодые слоны вышибают из них дух!
Эдвин оттащил меня от Филипса.
— Этот парень спятил! — орал тот. — Я буду жаловаться! Я буду жаловаться! У меня есть свидетели!
Весь этаж сбежался посмотреть, что происходит. Я рукой смахнул на пол все, что лежало у него на столе, включая ноутбук, и вылетел из комнаты с таким видом, словно сейчас кого-нибудь убью. Все расступились, пропуская меня, и я оказался у лифтов.
— Маркус! — кричал Эдвин, с трудом продираясь ко мне через толпу любопытных.
Двери лифта открылись, я ринулся в кабину, и он вошел за мной.
— Маркус, мне очень жаль. Я думал, Сол тебе сказал, что произошло.
— Нет.
Он отвел меня в кафетерий в здании конторы и предложил кофе. Мы облокотились на высокий стол — стульев здесь не было, — и он заговорил доверительным тоном:
— Твой дядя совершил большую ошибку. Он подтасовывал некоторые документы бюро и, выставляя липовые счета, растратил деньги.
— Зачем ему надо было заниматься такими вещами?
— Понятия не имею.
— Когда это случилось?
— Подлог мы обнаружили примерно год назад. Но схема была очень ловкая. Он выводил деньги годами. Нам потребовалось несколько месяцев, чтобы вычислить твоего дядю. Он согласился частично возместить ущерб, и мы не стали заводить дело. Но партнеры бюро требовали голову твоего дяди, и они ее получили.
— Он же создал эту контору, в конце концов!
— Знаю, Маркус. Я сделал все возможное. Пытался и так и эдак. Но все были настроены против него.
Я взорвался:
— Нет, Эдвин, вы не все возможное сделали! Вы должны были хлопнуть дверью вместе с ним, создать новое бюро! Вы не должны были допустить такое!
— Сожалею, Маркус.
— Конечно, легко выражать сожаление, спокойно восседая в своем кожаном кресле! А место моего дяди занял этот мудак Филипс.
Я в бешенстве ушел. Вернулся в «Марриотт» и забарабанил в дверь номера дяди Сола. Он открыл.
— Тебя выгнали из конторы? — воскликнул я.
