В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Ты совершенно гениальный, с тобой я провела лучшие годы своей жизни и благодаря тебе стала тем, что я есть. Но ты все пережевываешь прошлое и никак не можешь понять то, что для меня было очевидно с самого начала.
— Что именно?
— Что лучшими были Гольдманы-из-Монклера.
Назавтра после разговора с Александрой я первым же рейсом вылетел в Нью-Йорк. Мне совершенно необходимо было поговорить с Патриком Невиллом.
К его дому я подошел утром. Он уже ушел на работу. Портье разрешил мне подождать, и я весь день просидел в холле на диване, отлучаясь, только чтобы перекусить и сходить в туалет.
— Давненько я тебя поджидаю."
"Мы с ним поднялись в квартиру, он приготовил кофе. Мы уселись на кухне. Чувствовал я себя странно — ведь я впервые пришел сюда после смерти тети Аниты.
— Я должен попросить у вас прощения, Патрик.
— За что?
— За ту сцену, что я вам устроил после похорон тети.
— Ба, я давно про нее забыл.
— Что же тогда случилось в тот вечер, когда она была у вас? И почему она была у вас?
— Она только что ушла от твоего дяди.
— Это я знаю.
— Но ты не знаешь, почему она ушла. В тот вечер она приехала ко мне просить помощи. Хотела, чтобы я помог Вуди и Солу.
— Вуди и Солу?
— За несколько месяцев до этого Вуди исключили из футбольной команды Мэдисона.
— Да, помню.
— По официальной версии, он порвал связки и не мог больше играть.
И вот десять лет спустя Патрик наконец рассказал мне, что произошло на День святого Валентина.
Тетя Анита отпросилась из госпиталя, чтобы приготовить для них с мужем вечер в честь Дня влюбленных.
Управляющий, ее добрый знакомый, отдав ей покупки, потребовал у нее рецепт, который не мог получить уже несколько месяцев.
— Какой рецепт? — спросила она.
— Рецепт на талацен, — ответил фармацевт. — Ваш сын осенью купил несколько упаковок. И сказал, что вы занесете рецепт.
— Мой сын? Гиллель?
— Да, Гиллель. Я согласился, потому что прекрасно знаю вас.
