В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Он поднял правую руку, и дядя Сол торжественно произнес:
— Я, Вудро Маршалл Финн, клянусь, что больше не окажусь в дерьме.
— Я, Вудро Маршалл Финн, клянусь, что больше не окажусь… Вы сказали, что не надо говорить «дерьмо», мистер Гольдман.
— Отлично. Тогда так: клянусь, что больше не буду иметь неприятности.
— Клянусь, что больше не буду иметь неприятности.
— Ну вот, ты заплатил. Мы квиты. А теперь возвращайся в школу, да поскорее.
Вуди что-то пробурчал себе под нос, но послушался. Ему не хотелось возвращаться в школу, ему хотелось постричь газон у дяди Сола.
— Это ваша семья? — спросил он.
— Да. Это моя жена Анита и мой сын Гиллель.
Вуди взял в руки одно фото и стал рассматривать лица.
— Классные какие. Вы везучий.
В эту минуту дверь распахнулась и в кабинет влетела тетя Анита; в смятении она даже не заметила Вуди.
— Сол! — воскликнула она со слезами на глазах. — Его опять отлупили в школе! Он говорит, что больше не хочет туда идти.
— Что случилось?
— Он говорит, что ребята над ним издеваются. Говорит, что вообще больше никуда не пойдет.
— Мы же в мае его перевели в другую школу, — вздохнул дядя Сол. — А потом все лето потратили, чтобы отдать в эту. Нельзя же опять его забирать. Ад какой-то.
— Знаю… Ох, Сол! Я в отчаянии…
5
После того ужина с Кевином в Бока-Ратоне, в начале марта 2012 года, я немного сблизился с Александрой.
В следующие дни, когда я привозил сбежавшего Дюка, она снова стала пускать меня в дом и даже предлагала попить.
— Спасибо за тот вечер, — однажды сказала она, когда мы с ней были одни. — Уж не знаю, что ты сделал Кевину, но ты ему очень понравился.
— Просто был самим собой.
Она улыбнулась:
— Спасибо, что ничего не сказал ему про нас. Я очень дорожу Кевином и не хочу, чтобы он вообразил, будто между нами еще что-то осталось.
У меня болезненно сжалось сердце.
— Кевин сказал, что ты не захотела выйти за него замуж.
— Тебя это не касается, Маркус.
— Кевин очень славный, но ты ему не пара.
Я тут же пожалел, что сморозил такую глупость. Куда я лезу? Но она только пожала плечами:
— А у тебя есть Лидия.
— Откуда ты знаешь про Лидию? — спросил я.
— Читала во всяких глупых журналах.
— О чем тут говорить, это история четырехлетней давности. Мы давным-давно не вместе… Просто интрижка.
