В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Работали они быстро и хорошо; некоторые обитатели Оук-Парка, недовольные медлительностью Бунса, даже обращались к ним напрямую. В таких случаях они откладывали двадцать процентов платы за садовые работы и отдавали эти деньги Бунсу, но так, чтобы он не заметил: клали их ему в карман куртки или в бардачок грузовика. Приезжая в Балтимор, я с величайшим удовольствием помогал им, особенно если они трудились для собственных заказчиков. У них сложился узкий круг постоянных клиентов, а еще они заказали себе в галантерейной лавке футболки с вышитой на груди надписью «Садовники Гольдманы.
Мне страшно нравилась их предприимчивость, я гордился, что в поте лица своего зарабатываю немного денег. К этому я стремился с тех пор, как обнаружил дар self-made-man у одного своего монклерского одноклассника, Стивена Адама. Стивен прекрасно ко мне относился, часто приглашал после школы к себе домой, а потом предлагал остаться поужинать.
— Не хочу твоего тухлого сока, он противный!
Отец тут же вскакивал с места; когда это впервые случилось при мне, я думал, что он сейчас закатит сыночку пару хороших оплеух, но он, к моему величайшему изумлению, схватил с комода пластмассовую копилку.
— Копилка для грубых слов! Три грубых слова, семьдесят пять центов!
— Засунь свою дерьмовую копилку себе в задницу! — отвечал Стивен, бегая по гостиной и показывая средний палец.
— Копилка для грубых слов! Копилка для грубых слов! — дрожащим голосом грозил отец.
— Заткнись, дохлая крыса! Сукин сын, — отвечал отцу Стивен.
А отец все трусил за ним с копилкой, которая в его тощих руках казалась слишком тяжелой:
— Копилка для грубых слов! Копилка для грубых слов!
Кончалось это всегда одинаково, как в сказке. Усталый отец прекращал свой карикатурный танец и, пытаясь сохранить лицо, коварно говорил:
— Ладно, я дам тебе денег вперед, но вычту из твоих карманных!"
"Вынимал бумажку в пять долларов, совал в попу пластмассовой свинье и сконфуженно садился обратно за стол.
