В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя....
Подозрение к князю вернулось, и он пристально посмотрел на Катарину. Здесь ни для кого не было секретом, что юная княжна враждует с женой Стефана. И можно было бы усомниться в том, кто из них разжёг распрю, если бы Катарина не пыталась в первый же день влюбить в себя царевича, а потом не взялась бы за самого Юрия.
Князю хотелось напомнить ей об этом, но вспомнились слова Дуни о значимости паузы в мутных переговорах. Она говорила, что если не знаешь, что сказать, то лучше многозначительно помолчать, дожидаясь реакции собеседника.
Но мысль о паузе ему понравилась, и он холодно смотрел на Катарину, не отвечая ей. Та промокнула глаза, вздохнула и вновь поднесла платочек к глазам. Похлопала ресницами, поправила платье и вновь вздохнула. Князь не порывался больше уйти, он смотрел и ждать.
— Так ты поможешь мне? — не выдержала она.
Князь с удовлетворением отметил, что нрав Катарины взял своё, и ее лицо теперь отображало исключительно нетерпение с раздражением. Но он не ожидал, что княжна попытается обвить его шею руками и… наверное поцеловать, а не укусить или задушить. Юрий отшатнулся и вытянул руку вперед, не давая княжне приблизиться.
— Не отказывайся от меня, княже, — сделала вторую попытку она. — Я ничего от тебя не требую. Подари мне ночь. Я видела, как надо любить и постараюсь, — уговаривала она, злобно пыхтя и наступая.
— Давай я тебя пощупаю за мягкие места, — воодушевленно предложил он и протянул руки.
— Пшёл вон! — зашипела она. — А ты… — она с ненавистью посмотрела на князя, — ты пожалеешь! Думаешь, твоя Евдокия ждёт тебя? Как же! К ней Влад посватался и быть ей безземельной господарыней! А ты всю жизнь бобылём будешь, потому как немощен по-мужески.
Выкрикнув, она побежала, оставив усмехающихся мужей.
— Княже, я там спровадил двух боярчат, что караулили неподалеку. Думал, что они готовят подлый удар, но хилы больно.
— А они не ножом ударить хотели, а словом… точнее свидетельством моего грехопадения.
— Хм, да. Крепко эта княжна вцепилась в тебя!
— Я отобьюсь, а ты за ней и царевичем приглядывай. Нельзя, чтобы она сорвала сватовство.
— Глаз не спускаю.
