В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя....
— Я в зал, может, Евдокия Вячеславна ещё не ушла, так провожу её. Её служилого сегодня за столом не приметил, а спросить куда он делся никак не мог.
— Княже, а зачем Стефан тебя на разговор позвал? Чего нам ждать?
На лице Юрия Васильевича отобразилась тревога и Вихря подобрался.
— Стефану пришли вести, что османы идут к нему.
— Это что же, они воевать тут будут? — воин разгладил пальцами бороду, оценивая новости. — А мы? — спросил он.
— А нам нельзя, — дал ответ князь. — Ладно, пойду я… тревожно что-то.
У Юрия из головы не шли слова Катарины о сватовстве Дракулы. Он не верил ей, но вдруг валах преследует Евдокию?
Вихря поскрёб подбородок, лохматя разглаженную бороду. Он бы сошёлся с турком, размялся. Вот только князь никогда не тревожится понапрасну, а тут он сам не свой. Рука Вихри замерла, когда он увидел, что князь ускорил шаг и чуть ли не побежал, наплевав на приличия.
Глава 22"
"— Не бойся, я не собираюсь убивать тебя, — прошептал ей на ухо Игнасий. — Мы давно наблюдаем за тобой, но професс* (чин) недооценил тебя и поплатился за это.
— М-м-м-м, — промычала Евдокия, пытаясь показать, что ей трудно дышать.
— Потерпи! У нас будет время поговорить с тобой обо всём, и я верю, что ты выберешь правильную сторону.
— М-м-м, — вновь промычала боярышня, показывая своё негодование.
— О, я слышу категоричность, но поспешу развеять её, пока мы поднимаемся. Ты ведь уже догадалась, кто я? И ты понимаешь, что я не один. Не знаю, откуда в глуши появился такой алмаз, как ты, но я рад, что нашёл тебя.
— М-м-м, — застонала девушка, когда несший её слуга неосторожно развернул её на повороте и она ударилась плечом о стену.
— Не порань её, остолоп! — бросил по латыни Игнасио, заставив Евдокию замереть. Она никак не ожидала, что простоватый на вид слуга поймёт латынь, но дон ради него перешёл на неё.
Игнасио без задержки вновь перешел на родной язык для боярышни:
— Не волнуйся, боярышня! Сейчас мы доберемся до моих покоев, и ты ляжешь спать.
Евдокия попыталась лягнуть ногой непрошенного благодетеля, но он ловко отклонился.
— Сейчас у нас есть немного времени, чтобы я тебе кое-что пояснил. Тебе не нужно бояться меня, потому что я твоя fortuna.
