Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Да, всего три великие силы в мире: Новый Рим, Германия и Русь… Но я не об этом, мысли мои путаются, все о державных делах – прости, отче! Вот сижу я, равный базилевсу, и сидишь ты, книжный червь… Кто из нас велик?
Борис смотрел исподлобья, а монах сказал подобострастно:
– Ты, великий князь всей Руси! Как же иначе?
Владимир отмахнулся:
– Слишком быстро отвечаешь.
– Но это все знают!"
"– Все – это простой люд. Простой мыслию, не знанием. Это для них я велик, а для истории – вот он, Борис.
Монах насторожился:
– Не понял тебя, великий правитель Руси.
– Да что тут не понять? Хочу тоже все бросить… и жен, и княжение, и города… Уйти бы в пещеры! Вам в своих норах хорошо: вникаете в мудрость древнюю, ищете мудрость новую, прозреваете дороги для внуков и правнуков… И я хочу! Чую в себе силы великие. Но здесь я уже уперся в потолок. Что еще может великий князь? Помимо того, что я уже сделал? Разве что мелочи… А я чувствую в себе силы великие.
Монах смотрел выпученными глазами. Даже заикаться стал от непонятных речей правителя Руси:
– Княже! Ты не перегрелся? А то солнце прямо бешеное, так и кидается на людев…
Владимир смотрел на него с брезгливой жалостью, что странно смешивалась с завистливым блеском в глазах:
– Эх, не разумеешь… А что есть правление страной, как не самая черная работа? Ежели я не только похотливая свинья, а еще и человек?
– Правление Русью – черная работа?
В глазах монаха было опасение, что князь вот-вот упадет на пол и забьется в черной падучей.
– Чернее не бывает, – ответил Владимир с горечью.
