Валерий Петрович с его крепкими руками и горячим сердцем изображает любовь в образе невидимого хрустального шара, что заставляет читателей задуматься о структурах и динамике чувств. Кочевая кровь — это роман об эмоциональных взаимодействиях и их неожиданных хрониках в жизни Валерия Петрова, где каждый шаг — новое измерение любви и отчуждения....
– Алижон, объясни мне, почему в другом племени – цивилизация, а вы все по старинке живете.
Парень помрачнел. Вопрос об отсталости своего племени был для него неприятен.
– Скоро все изменится, – неохотно ответил он.
– Алижон, мы продержим тебя за решеткой до конца недели, но я могу выпустить любого из твоих родственников. У нас по камерам сидят два твоих дяди, бабушка, Айгюль и брат. Кого отпустим?
– Дядю Салеха, старшего брата отца.
– Вот как? – изобразил я удивление. – Я думал, ты скажешь – бабушку или сестру, а ты дядю хочешь освободить…
– Бабушка Зульмат и Айгюль – женщины, а дядя будет за хозяйством присматривать.
– У тебя еще мать осталась.
– Мать с детьми уйдет жить к дяде Салеху, а моя палатка останется пустой. Кто-то же должен о моих вещах позаботиться, не женщины же! Дядя Салех не даст никому постороннему в мой дом войти.
– Мехмон тоже уйдет к дяде?
– Конечно. Он младший брат и, пока не женится, будет жить в семье старшего брата моего отца.
– Так ты один останешься? А кто тебя кормить будет?
– Бабушка и Айгюль.
– Странно, – с нескрываемым недоверием сказал я. – Разве Айгюль не должны выдать замуж? Я отпущу ее, пускай идет к своему суженому. Она уже взрослая, ей пора свою семью иметь. Калым за нее ты получишь?
Алижон с ненавистью посмотрел на меня и замкнулся. Больше мы от него не добились ни слова.
После обеда на допрос попросился Мехмон. Вернее, проситься он стал через полчаса пребывания в камере, но я решил промариновать его. Ожидание расплаты изматывает душу больше, чем сама кара за совершенные грехи.
– Если я покажу, где пистолет, вы меня отпустите? – с порога спросил он.
Я внутренне возликовал, но виду не подал. Наоборот, я нахмурился, помрачнел.
– Ты сюда торговаться пришел? Иван, отведи его назад, в камеру. Я вижу, мальчик перепутал милицию с колхозным рынком.
– Нет, нет, не надо в камеру! – паренек крепко вцепился в косяк. – Я так покажу, куда мы его спрятали. Я сам его закапывал, я помню, где он лежит.
– Вот это другой разговор! – одобрил я. – Поедешь сейчас с Айдаром Кайратовичем и отдашь ему пистолет.
Айдар стал собираться на выезд. Он долго копался в ящиках стола, ожидая, пока я не подам условный знак. Я покурил, перебросился парой слов с Иваном и, как бы между делом, спросил у Мехмона:
– Кто сегодня будет старшим в вашей семье? Ты вернешься домой, Алижон будет сидеть у нас… Сегодня в таборе ты будешь главным?
– Нет, – мрачно ответил парень. – Алижон.
