В Книге ХIV "Кодекса Крови" Чарльз Шен дю Лимузен становится жертвой собственных достижений, когда его семья оказывается под угрозой. Жером, его сын-джентльмен, вынужден использовать кровную магию для защиты и самовыражения, превращаясь в хладнокровного убийцу. В центре внимания — драматичная схватка между традицией и изоляцией в мире черной магии, где каждый шаг может быть последним....
Простить их она пока не простила, но мотивы поведения смогла понять. Спасалась от эмоций Агафья в работе, с головой уйдя в артефакторику, как и я в исследования.
У нас уже появилась традиция. На рассвете я появлялся на парапете защитной стены Обители и приносил баронессе собственноручно сваренный кофе. На каждую следующую встречу она выдавала мне новый рецепт. Пока ещё ни разу не повторилась.
Сегодня мы маленькими глотками пили кофе с перцем, обсуждая её и мои успехи.
— Мне вновь предлагают назначить посвящение, — обмолвилась вампирша.
— Это всегда было и будет лишь твоим решением.
Долина ещё утопала во мраке, лишь снежные шапки на пиках Каролийских гор серебрились под первыми рассветными лучами.
— А я не знаю… — безразлично ответила вампирша. — Раньше страстно желала, а сейчас… когда корвусы стали реальностью и Мать Великая Кровь… и ты… Я не уверена, что смогу пройти путь, подобный твоему.
— Так иди своим, — успокоил я Агафью. — Слушай себя и свои желания. Вот чего ты хочешь прямо сейчас?
— Не такой дрянной кофе, — хмыкнула Агафья, отпивая очередной глоток из фарфоровой чашки, больше похожей на стопку.
— Эй! Я вообще-то уже месяц тренируюсь по разным рецептам! — возмутился я.
— Так поэтому и пью! — рассмеялась вампирша. — Ничто так превосходно не будит, как твоя бурда по утрам!
— Вот так и старайся для других! — притворно обиделся я.
— Да уж, ты только для других и стараешься, — с пониманием возразила вампирша. — Ты мне вот что скажи, чем ты там таким занимаешься у себя ночами в кабинете, что туда нет никому доступа? Вы сейчас с Ольгой — прекрасные примеры зацикленности боги знают на чём.
Я промолчал, никак не отреагировав. Что есть, то есть. После приведения в чувство Агафьи, эмпатка осталась жить на побережье океана. Я приносил ей припасы раз в неделю, но разговаривать со мной она не была настроена. Более того, наша кровная связь истончалась. Видимо, обожествление Ольги шло более скорыми темпами, чем можно было ожидать. Я ни разу в жизни не наблюдал процесс обожествления, а потому даже не знал, в норме ли подобная скорость или нет.
— Ты с ней когда последний раз виделась? — всё же не удержался я от вопроса.
— Виделась или общалась?
— Второе, — вынужден был признать я существенную разницу между предложенными вариантами.
— Две недели назад. Она сидела на камне посреди прибоя и что-то кричала, зарождая шторм. Не хочешь проведать девочку?
— Я и так там появляюсь чаще, чем в собственной спальне.
