В Книге ХIV "Кодекса Крови" Чарльз Шен дю Лимузен становится жертвой собственных достижений, когда его семья оказывается под угрозой. Жером, его сын-джентльмен, вынужден использовать кровную магию для защиты и самовыражения, превращаясь в хладнокровного убийцу. В центре внимания — драматичная схватка между традицией и изоляцией в мире черной магии, где каждый шаг может быть последним....
— Пробуй, уж ты-то должна свою кровь узнать!
Агафья оборвала себя на полуслове и слизала шарик крови. На несколько секунд она ушла в себя, но после отмерла, тряхнув головой, будто сбрасывая наваждение.
— Я не помню.
Вот так. Три слова. Женщина просто не помнит, были ли у неё дети. О, этот прекрасный дивный мир! Причём, судя по виду вампирши, для неё наличие отпрыска было ещё большим сюрпризом, чем для меня.
— Покажи!
Я послушно продемонстрировал часть воспоминаний о встрече с малолетним засранцем. Уж не знаю почему, но у меня он ассоциировался с безбашенным подростком, а не со степенным взрослым магом.
— У него сердце не билось?
— Совершенно точно нет.
— Тогда вообще не понимаю… Это какая-то неправильная тень.
Вампирша была в растерянности.
«Ты где?» — пришёл встревоженный запрос от Ольги.
Твою мать, я же ушёл порталом, даже не предупредив.
«Откачиваю двоюродного деда от устроенной на него охоты магами смерти. Скоро вернусь».
«Поторопись, нам бы ещё клятву на крови с Лимузенов получить. Твоё фееричное драконье перевоплощение не осталось незамеченным».
«Да я везде, где только можно, наследил! — постфактум посыпал я голову пеплом. — Постараюсь поторопиться. Хотя… Если что, бери с них клятву крови о неразглашении и пусть быстро добавляют в пыль от тлена какую-нибудь галлюциногенную дрянь.
Я чувствовал неуверенность Ольги, она не решалась задать важный для себя вопрос, что было ей не свойственно в корне.
«Оль?»
«Так я же не Комарина и не Эсфес… Как клятву принимать?»
«Ты давно уже стала для меня членом семьи и имеешь все моральные права принимать подобные клятвы. Как только решишься, всё оформим официально».
«Умеешь ты предложения делать таким образом, что от них совершенно невозможно отказаться», — пришёл ответ от эмпатки с ноткой разочарования.
«Оль, я ни разу не романтик, но постараюсь исправиться!» — клятвенно пообещал девушке.
— Прошу прощения, что отвлекаю, но пациент готов, забирайте! — прервала нашу беседу Софья.
На столе сидел совершенно обалдевший Николя со стеклянным взглядом. Если честно, кроме наличия сердцебиения, разницы с трупом я не видел.
