В Книге ХIV "Кодекса Крови" Чарльз Шен дю Лимузен становится жертвой собственных достижений, когда его семья оказывается под угрозой. Жером, его сын-джентльмен, вынужден использовать кровную магию для защиты и самовыражения, превращаясь в хладнокровного убийцу. В центре внимания — драматичная схватка между традицией и изоляцией в мире черной магии, где каждый шаг может быть последним....
Софья проследила за моим взглядом и хмыкнула:
— Сейчас!
Она открыла дверцу небольшого шкафа и вынула оттуда глиняный бутыль. Налив его содержимое в колбу из-под алхимических реактивов, магичка протянула сосуд Николя:
— Пей!
Тот послушно опрокинул в себя содержимое и закашлялся, да так, что на глазах выступили слёзы, открылся рот, а Николя пытался втолкнуть в себя воздух. Зато взгляд приобрёл осмысленность.
— Ногу мы подлатали, но лучше кому-то из лекарей показать, там из энергоканалов выдран приличный кусок.
Я кивнул. Воскрешение и лечение — суть разные вещи.
— Сколько я здесь? — прохрипел спасённый.
— Минут пятнадцать. Не больше, — прикинул я.
— Де Гарди! Командир… Если ещё жив… Мы можем вернуться? Мы последние держались…
— Я с тобой! — тут же отреагировала вампирша.
— Стоять! — рявкнул я. — Забыла, что Борромео на тебя охоту объявили?"
"— Это ещё кто и на кого теперь охоту объявит! — злорадно оскалилась клыками вампирша.
— Агафья… — предостерёг я её от глупостей, а после поступил совершенно бесчестно, но единственно верно в этой ситуации.
— Софья, удерживай её во сне, пока не вернусь или не дам соответствующую команду! — обозначил я свой приказ. — Если проснётся, то не уследите, исчезнет. Мне это не нужно.
Та кивнула и полезла в другой шкафчик, вынимая новую склянку и смачивая тряпицу в содержимом. Далее эта тряпица отправилась на нос вампирше, а на столе появились песочные часы.
— Показывай, где этот твой де Гарди, попробуем вытянуть.
Как бы я не относился к Николя, но его желание первым делом спасти хоть кого-то из своих людей, произвело на меня весьма положительное впечатление. Что-то от Комариных в нём всё же было. Мы своих не бросали.
* * *Франциск де Гарди прощался с жизнью. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять и принять неизбежность смерти.
Всё его сопротивление строилось на иррациональной уверенности, что господин жив.
