В Книге ХIV "Кодекса Крови" Чарльз Шен дю Лимузен становится жертвой собственных достижений, когда его семья оказывается под угрозой. Жером, его сын-джентльмен, вынужден использовать кровную магию для защиты и самовыражения, превращаясь в хладнокровного убийцу. В центре внимания — драматичная схватка между традицией и изоляцией в мире черной магии, где каждый шаг может быть последним....
Почему сейчас убить?
— А скольких он убил, пока дорос? — тихо уточнила рыжая сестричка, Гризель, кажется.
— А скольких я убил в прошлой жизни? И уж не вам-то белыми и пушистыми прикидываться. У каждой из вас личное кладбище на зависть многим. Меня больше интересует, как вообще у Борромео вышло, что он вырос⁈ — задал я весьма животрепещущий вопрос. — Не находите, что это некий революционный способ, который позволил бы вашей братии иметь потомство?
— Нет! — жёсткий ответ последовал сразу от всех трёх сестёр, чему немало я удивился.
«Агафья?»"
"«Прецедент. Нельзя обнародовать, потом объясню», — последовал тут же ответ по кровной связи.
— Лучше скажи, как они так быстро вышли на нас? — перевела тему вампирша.
— Удивишься, но меня заказал Талейран, — принялся я вводить в курс дела Агафью. — И Борромео, кстати, отказались брать этот заказ. Только твой сыночек решил, что пять миллионов в золоте на дороге не валяются и отправился инкогнито по мою грешную душу. Причем этому засранцу просто феноменально везло всю дорогу.
— Пока таких прецедентов не было. Все жить хотят.
— Тоже негласный договор?
— Вроде того, — кивнула вампирша, не распространяясь.
— На наш поставим сигналку твоего авторства. Такие пассажиры мне и даром не нужны.
— Его бы и там пропустило, — со вздохом напомнила мне вампирша.
— Ну хоть чужих не пустит! Сузим круг. Что с ним будешь делать? — я указал на Джованни Борромео. — Я, конечно, ему признателен, что он пожалел жену и сына, но это не отменяет его попытки убийства Николя Бенуа и похода за моей головой. Да и вообще, то, что он посчитал меня опасным противником и решил не нарываться на рожон, ещё не значит, что его папаша последует тем же принципам, когда я приду заявлять права на наследие рода Занзара.
— С папашей я поговорю, — с предвкушением улыбнулась Агафья.
— Не самая хорошая идея восставать из мёртвых и идти к нему в руки, когда он и так на тебе помешан.
— Он всё равно меня не удержит, — пожала плечами вампирша.
— А как же эфир? — напомнил я Агафье собственные ухищрения.
— Сомневаюсь, что ему интересно будет иметь неподвижное тело. Не для того он меня ищет, ой, не для того… — вампирша произнесла это с грустью, криво улыбнувшись.
