В Книге ХIV "Кодекса Крови" Чарльз Шен дю Лимузен становится жертвой собственных достижений, когда его семья оказывается под угрозой. Жером, его сын-джентльмен, вынужден использовать кровную магию для защиты и самовыражения, превращаясь в хладнокровного убийцу. В центре внимания — драматичная схватка между традицией и изоляцией в мире черной магии, где каждый шаг может быть последним....
— Раз в поколение — это с какой периодичностью? — Ксандр пытался разобраться в обычаях страны приёмного отца.
— Раз в пятьдесят лет.
— И всегда победитель один?
— Как правило, да, — в этом моменте Махмуд запнулся, что наталкивало на некоторые размышления.
— Что-то мне подсказывает, что бывали исключения из правил, — улыбнулась Кирана.
— Всё верно, княгиня, — признал правоту охотницы кивком Махмуд. — Две сотни лет назад я, будучи бастардом султана, умудрился выиграть Дикую охоту и не прикончить официального наследника, которому все пророчили восхождение на трон.
"«Слишком хорошие условия от султана с уязвлённой гордостью, — мелькнула здравая мысль у Кираны. — Где-то должна быть припасена бочка говна».
— Что нам мешает повторить ваше же достижение? — Ксандр, казалось, не видел проблемы в предстоящей схватке.
— Во-первых, тебя нужно ввести в род.
— Разрешено ли использование магии? — заинтересовалась Кирана.
— Использование магии не просто разрешено, а обязательно! — воодушевился санджакбей. — Каждый наследник должен выложиться на максимум, продемонстрировав Курту свои возможности. Говорят, было такое, что однажды Курт сам выбрал себе нового императора и победителя охоты, а некоторым он даже негласно помогал или вредил.
— Вероятно, даже до Волка дошло, что если он не вмешается, то к власти придут совсем не умные, благородные и сильные воины, которых он хотел бы видеть во главе рода и страны, а кое-кто другой, — хмыкнул Ксандр.
— Не обязательно, — не согласилась Кирана с охотником. — Скорее, так скрыли чьё-то вмешательство или помощь в отборе, а всё спихнули на бога. — И что насчёт зрителей? — напомнила княгиня Виноградова, вспоминая толпу, что обычно собиралась глазеть на Дикую охоту в Восьмиречье.
— Раньше не было, как сейчас не знаю, я не интересовался.
