Ночью, как в старом рассказе Чехова, улицы были пусты. Всё вымерло — ни хлопушек, ни мусорщиков не было. И вот такой необыкновенный сон приснился мне именно тогда, когда он собирался на работу, и это чувство будущего сновидения заставило меня задуматься над таинственными связями между днями и ночами....
- Как зовут вашего сыночка? - спросила я, чтобы доставить ему удовольствие.
- Георгий, - горделиво ответил он, и это звучало как ""Гьерги"". - Гогия, - пояснил он, и это у него получалось как ""Гогья"".
Они пошли к забору, туда, где был лаз, и я глядела им вслед и улыбалась.
- Гулять сюда приходят, - сказал Борис. - Такой замечательный парк!
- Они грузины, - продолжая радостно улыбаться, сказала я. - Ты понял? Они грузины. Мне так приятно!
- Если б я знал, что это тебе так приятно, я бы сегодня в справочном узнал, сколько грузин проживает в нашем городе.
- Ты ничего не понимаешь! - сказала я. - Ничего. Ты зачем сюда пришел проведать меня? Ну тогда давай поговорим.
- Давай поговорим!- согласился он.
И мы замолчали."
"Я не могла до конца осмыслить то, что он пришел сюда и сидит со мной на скамейке. Мне мерещилось, что это Максим умолил его приехать. Чуть ли не в ногах валялся. Хотя я прекрасно понимала, что никогда в жизни ничего подобного Максим не сделает.
Нет, это тоже исключено. Ведь он не знает, что я влюблена в него вусмерть.
Так вы влюблены, мадемуазель?! Похоже, что я наконец призналась себе в этом. Да не все ли равно! Жить, может быть, осталось шиш на постном масле. Хоть перед собой не юродствуй...
- Я понимаю, что ты в затруднительном положении. С одной стороны, неловко напоминать человеку о его болезни. И вообще это ужасная штука посещение тяжелобольных.
- Это нехороший юмор, - сказал он, серьезно смотря на меня.
- Это вообще не юмор, - возразила я. - Чувство юмора за последнее время у меня полностью атрофировалось. Отбито, как печенка в ужасной пьяной драке. А то, о чем я говорила, - это правда жизни. Точно так же об этом написал бы Чехов. Ты любишь Чехова?
- Очень, - веско сказал он.
- Слава богу! Я презираю тех, кто к нему равнодушен.
