Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Они как будто искали, нащупывали тайные тропинки к сердцу любимого человека и, когда поняли, что все преграды уничтожены, устремились навстречу друг другу со всем сумасшествием, пылкостью и восторгом молодости и впервые испытанного чувства взаимной любви.
Игорь осторожно раздвинул языком ее зубы, проник в ее рот, и два дыхания слились в одно, сердца забились в унисон, а дрожь нетерпения стала их общей дрожью. Но тут порыв ветра вновь разметал оконные шторы и, ворвавшись в палату, резко захлопнул незакрепленную створку окна.
— О, мама миа! — прошептала девушка. — Мы с тобой сошли с ума! Двери не заперты, а вдруг дежурный врач заглянет? — Она торопливо поправила одежду, пригладила волосы и спустила ноги с кровати.
Опершись на локоть, Игорь хмуро наблюдал за ней.
— Постой, не уходи, останься со мной до утра!
— Не дури, Игорь! Эта ночь не последняя, а тебе еще следует поберечься…
Глава 16
В воскресенье вечером позвонил Петр и предупредил, что заедет за ней во вторник после обеда.
Наташа всполошилась. Сказать ему по телефону, что у нее изменились планы, она, естественно, не могла. И так ее поведение слишком явно смахивало на предательство. Поэтому на все вопросы бывшего, но пока ни о чем не подозревающего жениха Наташа отвечала односложно, тем более что в ординаторской, где стоял телефон, хватало любопытных глаз и ушей.
"— Что с тобой, Наташа? Не заболела, случайно? Может, сегодня за тобой приехать?
— Нет, нет, не приезжай, — испугалась девушка. Она уже настроилась на неприятный разговор во вторник. Кроме того, в понедельник Герасимов пообещал Игорю снять швы. А ей совсем не хотелось омрачать этот маленький праздник разговором с Петром.
…Лацкарт и Герасимов не переставали удивляться, сколь быстро идет на поправку их пациент.
Многое в жизни повидавшие и пережившие, приятели пришли к единому мнению: основной катализатор здесь — нешуточная влюбленность их подопечного в хорошенькую сиделку.
— Кажется, Яша, мы с тобой нечаянно выступили в роли свах, — проговорил Герасимов, раскуривая болгарскую сигаретку «Родопи».
