Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
И Наташа понимала, что целует он ее не только для того, чтобы создать видимость счастливой пары молодоженов. Его рука то и дело скользила по ее талии вниз, нежно поглаживала обнаженную часть бедра…
Потихоньку Егор представил Наташе всех своих однокашников. Толстый субъект в очках, который специализировался на раздаче шашлыков, Юрий Монин, по прозвищу Гуд, был начальником следственного отдела районной прокуратуры. Сутулый, с рыжей бородкой, Фикус — директором местной школы. Маленький и юркий Костяныч (Наташа так и не поняла, прозвище это или фамилия) работал в местной газете фотокорреспондентом, а сидящий рядом с ним вальяжный красавец, которого все называли Скумбрией, оказался районным судьей.
— Прошу не казнить, а помиловать! Разводись скорее с Егоркой и выходи за меня! На кой ляд тебе этот неудобоваримый элемент!
Наташа обняла Егора за плечи и прижалась к нему:
— Ничего, справлюсь как-нибудь, и менять пока ни на кого не собираюсь!
— Успокойся.
— Его из-за усов Саддамом прозвали? — спросила Наташа.
— Из-за них родимых. Раньше он на Сашку откликался, но шашлыки были ужасные, шашлычную иначе, чем бомжатником не называли. Теперь он ее в аренду взял, порядок навел, так что усы, имя и хороший шашлык прямо пропорционально между собой связаны.
Саддам поставил на стол очередной поднос, выбрал самый аппетитный на вид шашлык, быстро обсыпал его какой-то пахучей травкой, намазал горчицей и подал Наташе:
— Это за мой счет самой красивой из всех женщин, которых я видел в этом заведении.
— Ну, Саддам, оказывается, ты у нас романтик! — Костяным подмигнул хозяину шашлычной. — Пора тебе, брат, диссертацию уже писать, например, «О влиянии прекрасных женских глаз на скорость роста усов у лиц кавказской национальности»!
Саддам молча улыбнулся, видно, привык к шуткам под этими сводами, и направился в сторону кухни.
