Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Но внезапно остановился на полпути, выглянул в окно, стремительно вернулся обратно:
— Ребята, там Пеликан приехал на трех машинах и с двумя «быками» идет сюда.
— Живо за стойку и сиди там, не высовывайся! — приказал ему Степанок и посмотрел на приятелей. — Интересно, что еще эта гнида задумала?
От входа, оскалив в улыбке все тридцать два, тщательно отремонтированных зуба, к ним подошел Пеликанов. Два мордоворота с полусонными, на первый взгляд, физиономиями устроились за ближним к бару столиком.
— Господи, кого я вижу! — Радости Пеликана, казалось, не было предела.
— Брось, Пеликан! — брезгливо скривился Степанок. — Не загадывай заранее, знаешь присказку «Если у бабушки что-то было, то она была бы дедушкой»? Так что запомни, не видать тебе поста главы администрации как своих ушей.
"— А ты что ж, помешаешь, Стасик? — справился Пеликанов с улыбкой. — Или тебя уполномочили предупредить меня подобным образом? Учти, сейчас мы живем в демократическом государстве, и непозволительно людям при власти запугивать выдвинутых народом кандидатов. За такие дела ведь и с работы слететь можно. Куда тогда пойдешь, дорогой? Ментов у нас не слишком, Стасик, жалуют!
— Ах ты, гаденыш! — Степанок побагровел от гнева и вскочил на ноги.
— Успокойся, Стас! — Егор надавил ему на плечо, усадил на место, сам же поднялся и встал рядом с Мониным.
— С чем пожаловал, Пеликанов? — Следователь достал сигарету, закурил от зажигалки Егора и лениво оглядел Пеликанова с ног до головы. — Не тяни резину! Мы здесь не для того собрались, чтобы лицезреть твою гнусную рожу. И распинаешься зря! Никто из нас в твоих корешах не значился и особой любви к твоей персоне не испытывал!
— Как знать, как знать! — глубокомысленно заметил Пеликанов.
