Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Она прошла в ванную и, быстро раздевшись, встала под душ, словно спешила смыть прикосновения его рук. Интуиция ей подсказывала: это лишь малая толика тех испытаний, которые ей предстоит испытать в будущем. Зажмурившись под струями воды, девушка представила себе ласковые руки, скользнувшие по ее бедрам, погладившие живот и замершие на груди. Необыкновенное блаженство от предчувствия желанных ласк наполнило ее ощущением небывалого, никогда не испытанного счастья. Но тут она вспомнила о Петре. Менее суток прошло с того момента, как она согласилась стать его женой, и вот уже мечтает о другом мужчине.
Одевшись и взглянув на часы, Наташа торопливо вышла из-за ширмы, покосившись в сторону подопечного. Часа через полтора должны появиться первые посетители. И тут же поймала себя на мысли: придет ли обладательница ровного, красивого почерка, которая ждет и надеется на скорое выздоровление Игоря Карташова?"
"Наташа на цыпочках прокралась мимо Игоря и вышла в коридор.
— Прекрати выдумывать, — замахала руками пожилая санитарка, — закончу с коридором, приду, подмахну полы и у тебя. — Не переставая елозить тряпкой по линолеуму, она кивнула в сторону палаты: — Ну, как там энтот генерал? Свирепствует небось?
— Да какой же он генерал? — улыбнулась Наташа. — Всего лишь старший лейтенант.
Старушка поджала губы:
— Что ж ему такой почет не по чину выходит? А может, у него папаша адмирал? Не зря ведь Самойлович перед ним прямо пташкой порхает!
Наташа развела руками:
— Ему приказали, он выполняет, что тут такого? Да я и не заметила, чтобы Лацкарт перед ним слишком уж заискивал.
— Самойлович у нас мужик правильный, даром что еврей.
Девушка рассмеялась:
— У вас какие-то претензии к евреям, тетя Катя?
— Да нет, просто к слову пришлось, вроде присказки какой.
В дальнем конце коридора показалась Нина Ивановна и поманила Наташу к себе.
— Спит твой Карташов?
— Вроде спит. Глаза были закрыты, когда я уходила.
— Ладно, посиди у меня с полчаса. Ничего с ним за это время не случится.
