Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Мгновение назад они были под стать грозовому небу и тут же приобрели зеленоватый оттенок, посветлели, успокоились. — Честно сказать, я почти ничего не поняла. Но по интонации догадалась, что это был весьма интимный диалог, — добавила она мстительно.
Игорь притворно тяжело вздохнул и не выдержал, опять рассмеялся:
— Слышала бы тебя Виктория! Она считает себя непревзойденным специалистом по сленгу. Хочешь, научу тебя кое-каким выражениям, твоя подружка с ума сойдет от зависти, но только в обмен…
— Что еще за обмен? — Наташа настороженно посмотрела на него.
— Обещай, что споешь мне еще парочку-другую песен на стихи Киплинга."
"— Без проблем! — Наташа подмигнула ему, взяла гитару и вновь пристроила ее на коленях. — Сейчас я спою тебе песню, от которой всегда плачет Сонькина мама. Ей постоянно какие-то напасти, беды мерещатся, а в последнее время она даже запретила Соньке ее петь. А мне она очень нравится…
Наташа склонилась головой почти к самому грифу гитары.
В городе развалин Груды —
В рог труби, штыком вперед!
Друг тонул, и не забуду
Мокрое лицо и рот!
Примечай, вступая в воду, — вехи есть для перехода
Темной ночью вброд через Кабул-реку.
Игорь сжал виски руками. Темная ночь, разрываемая очередями трассеров, мертвенно-бледное свечение ракет, гортанные выкрики и запах свежей крови повсюду… Господи, что с ним творится? Он открыл глаза и заметил блестящую дорожку на девичьей щеке.
Провались она хоть в ад —
В рог труби, штыком вперед!
Ведь остался б жив солдат,
Не войди он в этот брод…
Бог простит грехи их в мире… Башмаки у них,
Как гири, —
Темной ночью вброд через Кабул-реку!..
Внезапно порывом сквозняка распахнуло створку окна.
