Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
— Ты бы послушал, как Сонька ее по-английски поет — слушаешь, и хочется тут же в Иностранный легион вступить…
— А что ж не в родимую Советскую Армию?
— Ну, потому, наверно, что в Африке Советской Армии нет…
— Ошибаетесь, синьорита, но разубеждать не моя стихия. Лучше повтори, что ты там про Иностранный легион говорила? Есть возможность попасть в легионеры по знакомству?
— Ты что, шуток не понимаешь? Просто стихи эти очень странные, и ассоциации тоже непонятные вызывают… Почему-то хочется идти с кем-нибудь в ногу, сжимать рукой приклад автомата и с гордо поднятой головой смотреть в глаза опасности.
Игорь расхохотался так, как давно уже не смеялся.
— Боже мой, девочка, сколько еще ерунды в твоей головке! — Он вытер носовым платком выступившие на глазах слезы. — Ты хотя бы знаешь, сколько этот приклад в комплекте с остальными причиндалами весит?
Наташа покраснела и с негодованием посмотрела на Игоря. Он упреждающе поднял ладони:
— И запомни раз и навсегда: военные дела прежде всего грязь, кровь, мат и — очень часто — смерть!
— Ты это видел? — прошептала Наташа.
— В кино, как и ты, — улыбнулся Игорь.
— А откуда тогда рана?
— Это тоже как в кино: шел, упал, очнулся — дырка в боку…
— Опять шутишь? — протянула разочарованно Наташа. — Но неужели тебе ни разу не хотелось побывать за границей? Мир посмотреть…
— С распоротым брюхом? Боюсь, теперь я в состоянии служить только как наглядное пособие для некоторых студентов-медиков.
— Ничего страшного у тебя нет.
— Тебе не терпится избавиться от меня?
— Игорь, — Наташа предостерегающе посмотрела на него, — при чем тут это?
— Сдаюсь. — Темные брови сошлись на переносице, и он исподлобья взглянул на девушку. — Клянусь, больше никаких разговоров на посторонние темы. Только сознайся, ты по-английски так же хорошо понимаешь, как и по-латыни?
— Нет, гораздо хуже!
Он намеренно хотел смутить ее своим вопросом, но на этот раз не получилось.
— Значительно хуже, — уточнила Наташа, и Игорь с изумлением отметил, как быстро меняется цвет ее глаз.
