Офицер выдвинул троих солдат на сто метров вперед для разведки прохода, позволяя колонне подтянуться отстающим. Солдаты скрывались за валуном, прячашься среди камней и скал, когда Беркут кричит по-немецки, ожидая ответа дозорных. Вокруг царит тишина, развеиваемая лишь шелестом ветра между камнями....
Не деньгами, нет, ни за какую валюту Смаржевский не продается, и я хочу, чтобы вы, поручик Войска Польского, знали это.
— Почему же вы перед нами так сразу раскрылись? — спросил Беркут, когда, пожелав майору собачьей смерти, Мазовецкий вышел. — Крамарчука ведь могли взять и где-нибудь вдали от вашего дома, отводя от вас подозрение.
— Да не сообразил я. Решил, что сержант — это и есть вы. Ну а с остальными… С остальными немцы потом расправились бы.
— Значит, с немцами вы сотрудничаете недавно? Правильно я понял?
— Арест вашего двойника — первая акция.
— Вместе со мной из Польши пришли полька Анна Ягодзинская и «польский украинец» Звездослав Корбач. Жаль, что их здесь нет. Они бы рассказали, что вытворяют в вашей, пан майор, Польше ваши несостоявшиеся союзники. Уж они бы вас за это предательство точно вздернули.
— Верните мне пистолет. С одним патроном. Дайте умереть по-солдатски. — Он отвернулся к углу, в котором — Андрей только сейчас заметил это — висела небольшая, прямо на куске доски написанная Матерь Божья и, перекрестившись, начал шептать молитву.
— Капитан, — вдруг послышался негромкий голос Мазовецкого. — Идут двое. Один — в гражданском, другой — вроде как в мундире офицера.
— Далеко они?
— Метрах в ста.
— Вот что, майор. Хотите искупить вину?
— Что?! — испуганно переспросил Смаржевский.
— Я спрашиваю: хотите ли вы искупить свою вину? Не передо мной — перед Польшей?
— Неужели это возможно?! — встрепенулся майор. — Вы решитесь дать мне оружие? Я пристрелю их. Слово офицера. А потом уж себя. Можете в этом не сомневаться.
— Нет, после этого вы исчезнете. Оставаться здесь вам все равно нельзя. Вернетесь в Польшу, свяжетесь с партизанами. Борьбы и искупления там хватит на весь ваш век.
— Неужели отпустите меня?
— Я не отпускаю вас, а посылаю в бой.
— Я, пан капитан, — снова появился в подземелье поручик.
— Верните майору пистолет. Клянется, что все, чему его учили в разведке, употребит на благо Польши. И еще… передайте Корбачу и Крамарчуку, что отходим.
— Если позволите, я приглашу немцев сюда, — предложил Смаржевский.
— Божественный план. Ждите меня в долине, поручик. В бой ни в коем случае не ввязываться.
