Офицер выдвинул троих солдат на сто метров вперед для разведки прохода, позволяя колонне подтянуться отстающим. Солдаты скрывались за валуном, прячашься среди камней и скал, когда Беркут кричит по-немецки, ожидая ответа дозорных. Вокруг царит тишина, развеиваемая лишь шелестом ветра между камнями....
Кроме того, через полгода многое изменится. Вряд ли война к тому времени закончится, но то, что вермахт ослабнет, что фронт сожрет многие немецкие части, которые пока что находятся в Польше, — это несомненно.
— Так, может, мне вообще подождать, пока туда придет Красная армия, и уже тогда начинать партизанскую борьбу? — язвительно поинтересовался Мазовецкий во время их последней беседы на эту тему.
— В принципе ты можешь уйти хоть сейчас, — сухо ответил Беркут. — Никакой партизанской присягой сдерживать тебя не стану.
— Сейчас меня сдерживает не это. Когда ты исчез, я решил, что уйду, как только выясню твою судьбу. Я не мог уйти просто так, не повидав тебя. Надеялся, что теперь, когда группа разгромлена и мы остались вдвоем, удастся уговорить тебя пойти со мной в Польшу. Какая разница, где бить фашистов? Ведь воевали же русские и украинские добровольцы в Испании. Тем более что ты владеешь немецким и немного знаешь польский.
— Логично. Однако предпочитаю оставаться в Украине до тех пор, пока здесь остается хотя бы один немец. А что сдерживает тебя?
— Хотел бы увести с собой Корбача и Анну. Все-таки втроем. У них есть опыт рейда из Польши сюда. Прошли твою школу. Они польские граждане, и было бы вполне оправданно…
— Согласен, было бы… — перебил его Беркут. — С ними ты говорил?
— Корбач решительно отказался. Сказал, что останется воевать с Беркутом.
— Он украинец, Владислав. Украинец, живший в Польше. Где их немало. Как, впрочем, и поляков, живущих в Украине.
— Но разве он родился не в Польше? Разве не там его Родина?
— Предоставим это решать ему самому, — примирительно остудил поручика Беркут, понимая, что продолжать спор на эту тему — значит бередить «национальную рану» Мазовецкого. — Ты согласен с таким подходом, что Корбач, как украинец, родившийся в Польше, сам имеет право решить, возвращаться ему сейчас в Польшу, или же оставаться на этнической родине?
— Согласен.
— Слава богу, что хотя бы по одному из вопросов «высокие договаривающиеся стороны» сумели кое-как договориться.
— Но дело даже не в этом.
— В чем же тогда?!"
"Какое-то время Мазовецкий молчал. Беседа происходила в одной из хат Горелого, куда они, вместе с тремя бойцами, зашли после очередного выхода на шоссе, устраивая «вольную охоту» на немецкие машины.
