Офицер выдвинул троих солдат на сто метров вперед для разведки прохода, позволяя колонне подтянуться отстающим. Солдаты скрывались за валуном, прячашься среди камней и скал, когда Беркут кричит по-немецки, ожидая ответа дозорных. Вокруг царит тишина, развеиваемая лишь шелестом ветра между камнями....
Часовой отшатнулся, натолкнулся плечом на Корбача, отступил поближе к офицеру и не заметил, как из рукава Мазовецкого высунулся кусок толстого металлического прута. Но упасть ему Отшельник не дал. Подхватил за ворот, за ногу, взвалил то ли потерявшего сознание, то ли уже убитого немца на спину и, к удивлению всех троих партизан, бегом поднялся по лесенке на эшафот, а еще через несколько минут тело гитлеровца повисло в одной из петель.
— Это еще зачем? — поморщился Беркут, никогда не допускавший, чтобы в партизанском отряде кого-нибудь, пусть даже самого лютого полицая или предателя, казнили через повешение.
— А пусть знают, что на тех виселицах, которые они здесь строят, сами же и будут болтаться, — прогремел своим архиерейским басом Отшельник, уже вооруженный автоматом часового.
— С какой стати ты так прозрел? — вдруг искренне удивился Беркут.
— Дай гранату. Нет, две, — подошел Отшельник к Корбачу. — Тебе они ни к чему. Ты — шофер. — И, почти выхватив у Звездослава гранаты, отстегнул от пояса флягу с керосином, быстро полил им край эшафота и поджег.
— Вот тебе запасные магазины, — сразу же отреагировал на это решение Звездослав.
— Все к машине! Все! — приказал Беркут, выбегая за ворота вслед за Корбачем и Мазовецким. — Отшельник, тебя это тоже касается.
— А ты не приказывай, я тебе не присягал, — огрызнулся тот.
— Пристрелить я тебя могу и без присяги. Под честное слово. А потому выполняй приказ. Крамарчук, автоматы! Корбач, машину — за угол кладбищенской ограды.
Часового на ближайшей вышке уже насторожил шум возле виселицы, он развернул прожектор, повел лучом по машине, но Отшельник, пригнувшись, успел проскочить к забору и метнуть гранату прямо туда, на вершину вышки, откуда бил предательский луч. Бросок оказался на удивление удачным: площадку, на которой стоял часовой, разметало взрывом. Прожектор, естественно, погас, зато с других вышек сразу же ударили несколько пулеметов.
Часовые пока что стреляли наобум, еще не представляя себе, что, собственно, происходит. Но взрыва и пулеметных очередей было достаточно, чтобы поднять охранный батальон. Из пристроенных у лагерной ограды казарм тоже доносились выстрелы, шум, команды офицеров.
Беркут увидел, как сработала еще одна граната, брошенная Отшельником уже в гущу солдат, вырвавшихся из ворот воинского городка. Вместе с Мазовецким он открыл огонь, давая возможность Отшельнику отойти.
