Офицер выдвинул троих солдат на сто метров вперед для разведки прохода, позволяя колонне подтянуться отстающим. Солдаты скрывались за валуном, прячашься среди камней и скал, когда Беркут кричит по-немецки, ожидая ответа дозорных. Вокруг царит тишина, развеиваемая лишь шелестом ветра между камнями....
А наша диверсионная группа нужна здесь, под Подольском. И нужна именно такой, небольшой, человек на тридцать, мобильной, подвижной, диверсионной. Об этом я и буду говорить в Украинском штабе партизанского движения.
— Думаешь, прислушаются?
— Зачем-то же они меня вызывают, — улыбнулся Беркут. — А раз вызвали, вынуждены будут выслушать. Крамарчук не вернулся?
— Пока нет. Хорошо, что он не улетает. После того, как мы подучили Корбача и Гаёнка, получилась неплохая группа разведки. Со временем возглавит наш разведвзвод.
— В лагере ему не сидится, это заметно, — взглянул на часы Беркут. Семнадцать тридцать. Крамарчук со своими разведчиками обещал вернуться к восемнадцати. Причин для волнения пока не было.
Почти полчаса они колдовали над картой, стараясь определить оптимальный маршрут к месту встречи с отрядом. На ближайшем отрезке от базы это помог сделать Петр Горелый, который неплохо знал все дороги километров за сто от своего родного села. Дальше немного подсказал Копань, чье детство проходило в соседней области, недалеко от тех мест, где их должен ждать самолет.
Правда, оба они старались прокладывать такой маршрут, на котором встреча с немцами была бы наименее вероятной, — лесными дорогами, долинами, дальними полями. Поэтому почти на каждом участке Беркут вносил коррективы, пытаясь «глухие» переходы с ночевками в небольших хуторах и селах сочетать с выходами на железнодорожные полустанки и к шоссейным дорогам, на которых группа могла бы нанести хоть какой-то урон врагу.
— Чтобы немцы не терялись в догадках, куда девался Беркут, исчезнув под Подольском, — объяснил капитан Колодному, намечая карандашом последний полустанок, на котором ему хотелось появиться с «визитом вежливости».
— По-моему, они еще не поняли, откуда вы снова взялись на их голову, — ответил вместо младшего лейтенанта Копань, выходя вслед за офицерами из землянки, чтобы покурить и подышать свежим воздухом.
— Придется слать им приветственные телеграммы из-за линии фронта. Чтобы чего доброго не подумали, что я обиделся и бросил их на произвол судьбы.
Он хотел добавить еще что-то, но запнулся на полуслове. Оглянувшись, он увидел на тропинке Корбача и Гаёнка. Крамарчука с ним и не было.
— Что случилось, Корбач?! — подхватился он.
