В темном лесу, где сумерки тонут в густой тьме, Егор путается на каждом шагу, вызывая хохот своих спутников. Здесь воздух напичкан смехом и фырканьем, а вокруг ставятся новые копья из диких голосов, каждый удар больше подогревает огонь веселья.
Но облегчение оттого, что пугающий мир Алены наполнен всего лишь игрушками, моментально сменилось ужасом, стоило Лизе приглядеться к куклам. Фарфоровые и пластмассовые лица обезображивали жуткие гримасы, кровавые рты клоунов раззявились в хищных ухмылках, а пупсы-младенцы недобро хмурились и, казалось, следили за Лизой глазами. Она прибавила шаг и едва не оказалась сбита игрушечным грузовиком и выкатившимся следом за ним мячом. Лиза успела отскочить, а затем побежала. За ее спиной раздался громкий шум, и когда Лиза оглянулась, то увидела, что сзади посыпались, как из рога изобилия, игрушки – мячи, машины, Барби и Кены, пони, единороги, кукольные домики и чайные сервизы.
Пройдя «игрушечную страну», Лиза оказалась в месте, где повсюду были расставлены столы с огромными блюдами. На тарелках жирно блестели под мясными соусами макароны, переливались масляным блеском каши, плавали в подливе подобно баржам огромные котлеты. «Ты такая тощая! Будто из концлагеря сбежала. Ешь! Ешь все до крошки, иначе не встанешь из-за стола», – приказал дребезжащий женский голос, раздавшийся, казалось, в голове.
"«Страну» пищевого изобилия сменили высушенные растрескавшиеся поля. «Голод, какой голод», – услышала Лиза еле различимый шелест, сорвавшийся будто с губ умирающего. И следом его сменил резкий крик: «Жирная! Смотри, какая ты жирная! Кому ты такая нужна!» Ноги подкашивались от слабости, желудок сводило уже не от тошноты, а от резкой боли, вызванной нестерпимым голодом, а желание повернуть назад и вернуться в то место, где столы ломились от еды, стало почти невыносимым.
