В темном лесу, где сумерки тонут в густой тьме, Егор путается на каждом шагу, вызывая хохот своих спутников. Здесь воздух напичкан смехом и фырканьем, а вокруг ставятся новые копья из диких голосов, каждый удар больше подогревает огонь веселья.
Муж вошел в комнату, увидел ее, сидевшую с прижатой к уху трубкой, и вдруг разразился хохотом. Оказывается, она пыталась дозвониться до пиццерии с телевизионного пульта. Потом муж еще долго подтрунивал над ней, говоря, что звонить с пульта – это еще не страшно, страшно было бы услышать ответ. А в другой раз Дина размышляла над идеей во время готовки ужина. Утром она обнаружила в холодильнике пакет с овощными очистками и отругала мужа за такое безобразие. И только потом сообразила, что, задумавшись, накануне выбросила мусор не в ведро, а заботливо убрала в холодильник.
– Ты просто ненормальная, Успенская. Тебя похитили, муж и дети с ума сходят от переживаний, а ты… сценарий пишешь, – пробормотала Дина вслух и порвала исписанные листочки на мелкие клочки. Когда она спускала в унитаз обрывки бумаг, в комнату кто-то вошел.
– Эй! Эй! – затарабанила она кулаками в дверь. – Выпустите меня! Выпустите немедленно!
Но, как и раньше, никто на ее крики и стук не ответил. Дина без сил опустилась на пол и в этот момент увидела стоявший на столике поднос."
"– Черт вас побери! – выругалась она, но все же поднялась на ноги и подошла к столу.
– Окей! Я поем. Раз вы так хотите, – буркнула Дина, отметая свое первоначальное желание запустить подносом в дверь и объявить гордую голодовку. – Но потом вы мне все объясните! Или я за себя не ручаюсь.
Она съела все до капли и запила еду ароматным чаем. По крайней мере о ее удобстве заботятся. После обильной еды стало клонить в сон. Дина решила не сопротивляться, прилегла на кровать и моментально уснула.
Проснулась она от ощущения, что кто-то на нее смотрит. Дина открыла глаза и увидела мужчину лет тридцати, который сидел на стуле возле ее кровати. Он смотрел на нее, пока она спала, и не было в его взгляде ни вожделения, ни любопытства.
