В землянке потолок: деревянные балки, паутина. Открываешь глаза - котел с жужжащей изнутри птицей. Атмосфера дикой выживальщицкой дружины на орочьей кухне, где каждое слово и каждый шепот может стоить жизни.
— Завтра будет тяжёлый день, — задумчиво сказал магистр. — Подъём на гору, попытка изменить барьер… Многое может пойти не так.
— Получится, — уверенно ответила я. — Должно получиться. Слишком многое зависит от успеха.
Когда орки начали расходиться по палаткам, ко мне подошёл Дробитель. Его суровое лицо выражало нечто похожее на уважение.
— Человечка, — сказал он, — извини, что сомневался в тебе. Ты накормила голодных воинов, объединила два клана за одним столом. Это достойно шамана.
— Спасибо, — ответила я.
"— Если завтра нам удастся снести барьер, — продолжил орк, — клан Красных Топоров будет в долгу перед тобой. И перед твоими друзьями.
Когда лагерь успокоился, я долго лежала в своём спальном мешке, слушая мерное дыхание спящих воинов и потрескивание догорающего костра. Завтра нас ждало испытание, от которого зависела судьба всех орочьих общин. И где-то в глубине души я чувствовала, что самое трудное только начинается.
Глава 34
Пробуждение было резким, вырвавшим меня из объятий тревожного сна, где тени обретали форму, а шепот ветра складывался в угрожающие слова.
Орки бесшумно поднимались со своих подстилок, их руки сами собой ложились на рукояти мечей и топоров.
— Что там? — шепотом спросил Острозуб, подкравшись к дозорному, застывшему на вершине ближайшего валуна.
— Идут, — так же тихо ответил тот. — Слышу шаги. Идут с двух сторон.
В этот момент Зуба, который инстинктивно опустился на колени, прижал ладонь к холодной, покрытой росой земле. Его лицо застыло в маске предельной концентрации, глаза закрылись. Секунды тянулись мучительно долго, пока остальные орки, затаив дыхание, ждали его вердикта.
— Орки, — наконец произнес Зуба, открывая глаза. В них плескалось удивление. — Земля поет песню тяжелых сапог. Они идут с севера и с востока. Две группы. Двигаются медленно, осторожно.
