В землянке потолок: деревянные балки, паутина. Открываешь глаза - котел с жужжащей изнутри птицей. Атмосфера дикой выживальщицкой дружины на орочьей кухне, где каждое слово и каждый шепот может стоить жизни.
Я видела невидимые нити, связывающие их с этим узлом, и чувствовала, как по этим нитям течет энергия, высасывая силы из каждого орка, осмелившегося ступить за границу. Наша песня, наша общая воля летела по этим нитям, неся с собой изменение. Мы не пытались разрушить барьер. Мы лишь вписывали в его основной закон одно-единственное исправление: «Не забирай силу у детей земли. Пусть они ходят свободно».
— Почти получается! — крикнул Адриан, наблюдая за изменением цвета кристалла. — Еще немного!
Но тут я почувствовала сопротивление.
"— Он сопротивляется! — крикнула я.
— Не отпускай! — ответил Скалолом. — Пой громче! Все вместе!
Все двенадцать участников ритуала запели в унисон, и даже внешний круг орков подхватил песню. Плато наполнилось мощным хором голосов, и древние руны на камне вспыхнули с такой силой, что стало больно смотреть.
Кристалл вздрогнул, и из его глубины вырвался столб света, ударивший в небо.
Кристалл снова сиял ровным серебряным светом, но что-то в нем изменилось. Световые точки внутри вращались теперь в другом ритме, а руны на плитах мерцали новым, более теплым светом.
Братья, пошатываясь, отошли от кристалла. Я тоже чувствовала себя совершенно опустошенной. Все участники ритуала тяжело дышали, но в их глазах горел огонек надежды.
— Нужно проверить, — хрипло сказал Адриан.
Острозуб кивнул и указал на молодого воина из своего клана — того самого, который хотел сломать кристалл.
— Клинок, проверь.
Орк сглотнул, но без колебаний направился к краю плато. Там, где начинался обрыв, воздух был таким же прозрачным, как и везде. Но все мы знали — там невидимая стена. Воин сделал глубокий вдох, зажмурился и шагнул вперед.
И не остановился. Он сделал еще шаг, потом еще, оказавшись за пределами плато, на узком карнизе, нависшем над пропастью.
— Как себя чувствуешь? — крикнул ему Острозуб.
— Нормально! — удивленно ответил Клинок. — Никакой слабости! Как будто барьера и нет!
Лагерь взорвался ликующим ревом. Орки кричали, обнимались, стучали оружием по щитам. Дробитель Костей подхватил Скалолома и закружил его в подобии дикого танца. Рысь смеялась, и слезы текли по ее щекам.
— Триста лет! — кричал Скалолом, смеясь и плача одновременно. — Триста лет мы были узниками!
— Продукты! — крикнула я, вспомнив о главной цели.
