В землянке потолок: деревянные балки, паутина. Открываешь глаза - котел с жужжащей изнутри птицей. Атмосфера дикой выживальщицкой дружины на орочьей кухне, где каждое слово и каждый шепот может стоить жизни.
Каждый клан имел свои традиции, свои песни, свои секреты. Постепенно формировалась новая, общая орочья культура, не заменяющая старые традиции, а объединяющая их.
Но самым важным было развитие магических способностей. После того как Грок и Зуба открыли шаманский дар, подобные способности начали проявляться у многих орков. Я стала наставником для тех, кто обнаруживал в себе связь с природой, с землей, с древними силами.
— Магия не в заклинаниях, — объясняла я группе молодых орчанок, среди которых была и дочь Горхи.
Мы создали что-то вроде школы природной магии. Адриан помогал с теоретической базой, объясняя, как орочья шаманская магия соотносится с академической наукой. Грок и Зуба делились практическими навыками. А я учила главному, тому, как соединить знания с интуицией, как превратить понимание в действие.
Адриан тоже нашел свое место в новом мире. Он стал незаменимым советником Великого Совета, но его роль была гораздо шире.
— Мы не можем просто копировать человеческие институты, — говорил он на одном из заседаний совета. — У орков своя культура, свои традиции. Наше государство должно их отражать.
Под его руководством была создана уникальная система управления. Великий Совет вождей оставался высшим органом власти, но под ним появились специализированные советы: военный, экономический, дипломатический, культурный.
Вечерами Адриан всегда приходил ко мне. Мы сидели в моем новом доме, просторном здании, которое орки построили для меня в центре нового города, пили травяной чай и говорили. Обо всем. О его прошлой жизни в столице, о будущем, которое мы строили вместе. Эти тихие, спокойные часы стали для меня самой большой драгоценностью.
Мы знали, что этот относительно мирный период — лишь затишье перед бурей. Королевство не могло просто так проигнорировать рождение на их границе нового, сильного государства. Ответ должен был прийти. И он пришел.
В один из осенних дней дозорные на стенах протрубили особый сигнал, не тревогу, а предупреждение о приближении большой группы людей под официальными знаменами."
"Мы все вышли к барьеру: я, Адриан и весь Великий Совет вождей.
