Автор
Полетевший фургон буквально погнался за ними по кочковатым дорогам Южной Осетии. Водитель, выкрикивая оскорбления на русском и грузинском языках, бросил машину из-за колеса. Лежать на капоте было на удивление комфортно — жалюзи «Вектры» оказались отличной опорой. Здесь Миша устроился, цепляясь за край седана, готовый в любой момент взлететь и спастись бегством....
Меня не обязательно бить и орать в ухо: «Мудила!!!» Со мной получится душевный такой интеллигентный допрос, как положено, — перекрестный, с возвратным предыдущим ответом… Вот по-человечески, за жизнь.
К половине первого Вася и Петр Иваныч укатали Мишу просто в зюзю. При этом успели основательно потрындеть обо всем, что наболело. Обсудили и осудили Москву, обругали того и этого гондона… Ну и Миша детально рассказал, как и что он делал в Цхинвале, как снимается нынче документальное кино. Ему врать было нечего. И нечего скрывать — тем более они сами докопаются.
В какой-то момент ему очень понравилась реплика Васи:
— Сволочь такая, ты в Москву-то позвонил!
— Конечно позвонил! Я чего, больной, что ли?!
— Правильный ответ, это хорошо, что ты позвонил.
— Стараемся…
— Ладно, дальше поехали…
Часа в три Миша, на секунду вынырнув из алкогольного тумана, сфокусировал взгляд на часах, долго их рассматривал и слабым голосом проблеял: мужики, мне же к пяти на стрелку, мне перед этим отдохнуть надо бы…
— О! Отдохнуть! Щас!
Петр Иваныч куда-то позвонил, и в дверях появился смутно знакомый длинный силуэт.
— А тебе, собственно, куда?.
— Упрзд… Прзденсково… дворца…
Президентский дворец Цхинвала — бывший крайком партии. Классический «сухарик» в девять или двенадцать этажей, Миша так и не удосужился сосчитать. Перед дворцом — площадь: ну, Белый дом, он везде Белый дом.
У главной лестницы — палисадничек на десяток елок. Там стоял памятник без головы — говорят, нарочно грузины отстрелили, — и около него две лавочки одна напротив другой.
Машина затормозила на площади, Мишу из нее вынули и бережно усадили на лавочку.
— У тебя встреча здесь?
— Угу…
— Сиди, отдыхай!
— Поэл…
Жарко, но тут — тенечек. Два часа, чтобы прийти в себя. Миша вырубился мгновенно. Очнулся, когда кто-то потряс его за плечо. С трудом разлепил один глаз и посмотрел сначала на часы — вроде бы прошло часа полтора. Поднял глаз повыше и увидел: перед ним стоит боец из Госохраны Южной Осетии, очень недовольный. Ну действительно — непорядок.
