Автор
Полетевший фургон буквально погнался за ними по кочковатым дорогам Южной Осетии. Водитель, выкрикивая оскорбления на русском и грузинском языках, бросил машину из-за колеса. Лежать на капоте было на удивление комфортно — жалюзи «Вектры» оказались отличной опорой. Здесь Миша устроился, цепляясь за край седана, готовый в любой момент взлететь и спастись бегством....
— А, ну да, сейчас, подожди…
Подполковник Петр Иваныч пришел за ним через пять минут. Смотрел он без привычного огонька — заметно было, что товарищу подполковнику очень тяжело после вчерашнего. Устал человек. Рыбу ловил весь день, наверное. А еще ему жарко, и в целом жизнь ему не мила.
База, по всей видимости, готовилась к проверке или к визиту кого-то «сверху». Тут бодро натирали плац гуталином, с помощью теодолита ровняли плакаты с ликами Верховного Главнокомандующего и премьер-президента, а двухъярусные кровати вынесли на улицу и там мазали шаровой краской.
Подполковник шел к «запретке» — на территории базы была своя отдельная запретная зона. У входа в «запретку» чего-то ради околачивалось — ба! — знакомое тело, схваченное портупеей шестьдесят последнего размера. Товарищ Замполит!
Увидав, как Миша понуро идет вслед за особистом, Замполит прямо расцвел.
— О-о, — воскликнул он, — хамло штатное нарисовалось! Ну чего, родной? Арестовали?
— Ага, — сказал Миша.
А вдруг угадал, подумал он.
— Че, как грузинского шпиона?..
Миша ответить не успел. Петр Иваныч поднял на Замполита печальный взгляд и буркнул:
— Слышь, а ты чего лыбишься так? Ты его не трогай, это наш.
— Ой, ладно! — Замполит усмехнулся. — У вас все «ваши», кого вы взяли!
— Придурок. Это — свой.
И тут Миша увидел, как неживое тело становится живым и как мертвое дерево превращается в живое. Шестьдесят последняя портупея вдруг стала Замполиту велика.
Товарищ Замполит внезапно понял: кажется, он совсем недавно сильно подставил и далеко послал человека, который имеет отношение к органам военной контрразведки. И это был только последний раз, ведь подставлял и посылал — неоднократно! Тут-то все ему и вспомнилось.
Наверное, и у Миши на лице было в тот момент трудноописуемое выражение: поддержка-то пришла, откуда он никак не ждал.
Петр Иваныч, шуганув Замполита, снова погрустнел. Миша вслед за ним прошел в «запретку» и там, самую малость поплутав по коридорам, оказался в отдельном кубрике с кондиционером.
В кубрике сидел давешний полковник. Перед ним на двух сдвинутых табуретах — помидоры «бычье сердце», порубленные щедрой армейской рукой и посыпанные крупной солью, зелень в ассортименте, местные огурчики, виноград…
— Пьешь?.. — спросил полковник вместо приветствия.
