Солнце уже зашло, а я, взяв последние мгновения света, бросилась на встречу с загадочным цветком семицеет. Обувь на сапожках оправдана — лес не знает тихих тропинок, и каждый шаг требует осторожности. Путь приводит к дому Драконов, где я должна согласиться на невесту, чтобы сохранить свою жизнь....
Помедлив секунду, надела его на средний палец. Пол под ногами качнулся, перед глазами потемнело и в следующий миг я стояла в большой, богато обставленной спальне.
В спальне императора царил полумрак. Магические кенкеты на стенах давали немного мягкого света, золотящего поверхность пола и стен, и подсвечивающего блеск парчи на покрывале кровати. Странно, что слуги не приготовили спальню: не откинули покрывало, не взбили подушки... Или хозяин комнаты не собирается ложиться? Что он задумал, что собирается делать со мной?
Я обхватила себя руками за плечи, чтобы хоть немного унять сотрясающий тело озноб.
- Ты дрожишь, маленькая птичка, — прозвучало за спиной мягко и на плечи мне легли мужские руки. — Я слышу, как испуганно бьется твое сердечко. Не надо, не бойся, я не чудовище."
"Руки мужчины неспешным движением погладили мои плечи и спустились на ребра. Чуть сжали их, заставив меня задержать дыхание, и потекли ниже. Легли на талию, потом перебрались на живот и там замерли.
Мне хотелось зажмуриться, представить, что я не в комнате императора, а где-то в другом месте. В спальне с любимым мужчиной, который будет нежен. Который скажет, что я красива, что он любит меня.
- Я буду нежен... - словно эхо, прозвучал шепот и к шее прижались мужские губы. Я вздрогнула от странного, незнакомого ощущения, а губы цепочкой мягких касаний пошли вниз. И снова шепот как выдох:
- Ты прекрасна... Твоя кожа мягче шелка, а волосы, словно охапка солнца в руках.
Рука мужчины мягко погладила мой живот. Потом еще раз, таким странным движением, что меня тряхнуло от острой, пронзившей все тело вспышки удовольствия. С губ неожиданно сорвался полустон-полувздох, и я снова задрожала, но теперь не от страха.
Зажмурилась, не понимая, что происходит — я ждала другого. Грубости, боли, своего ужаса, но не этого. Не мягких прикосновений, не горячего дыхания. Не шепота и не слов о моей красоте, от которых почему-то хотелось расплакаться.
- Не плачь, моя красавица, — губы мужчины прижались к тонкой коже за ухом. Принялись ласкать ее, вызывая в теле тягуче-сладкий трепет.
