Утро и дождь создают мрачную атмосферу над городом. Капельки стекают по окну, мерцая от мелкого дождя, как будто зеркальце в безликой гостинице или офисе. За окном всё еще одинаково, скучно и уныло – ни одного знака, что вы находитесь за пределами своей страны.
Для полного комплекта государственных символов не хватало только флага и гимна. В общем, воплощенная в жизнь мечта выросшего в «хрущобе», мальчугана из многодетной семьи.
Вынырнув, наконец, из пучины государственных забот, отчим извлек из папиросницы карельской березы сигаретку, прикурил от массивной настольной зажигалки и остро, сверху вниз посмотрел на пасынка.
— Скажи-ка мне, Игорь, ты любишь Россию?
Тот замялся. В организации, где он служил, говорить об этом всегда считалось дурным тоном. Много и часто чирикающие о неземной любви к отечеству, там не приживались и рано или поздно куда-нибудь отваливали.
— Ты не ответил.
— Ну да, конечно.
— Конечно, — передразнил тот. — Ты пойми, Игорь, Россия…
«Священная наша держава… — пронеслось в голове у того. — Как раскудахтался, державный наш, поди, забыл уже…».
Ровно десять лет тому, прибывший в законный отпуск, старший сержант Коваленко стал свидетелем безобразной драки во дворе родительского дома, вернее, даже не драки, а избиения. Трое молодых, деревенского вида недорослей в дешевеньких спортивных костюмах от всей души метелили его отчима, успешного коммерсанта Павла Георгиевича.
Вообще-то, сильно сказано, метелили. Бить по-настоящему эти сопляки совсем не умели. Просто махали граблями кто во что горазд, и орали дурными голосами. Навешав нападавшим тумаков и пинков, Игорь повел отчима домой.
— Валить! — визжал отчим, размазывая кровь и сопли по полным щекам. — Немедленно! Из этой вонючей страны!
— Успокойтесь, дядя Паша, — тихонько хихикая, несмотря трагизм ситуации, попросил Игорь, потому что воняло как раз не от страны, а от отчима.
"Через часок-другой во двор приехали пацаны посерьезнее, шестеро на двух не очень новых иномарках. Игорь вздохнул и пошел во двор разбираться. Не успел выйти из подъезда, как на него бросились сразу четверо. Двор огласился леденящими душу воплями. Как выяснилось, трое из приехавших учились с ним в одном классе, а четвертый, бригадир всей этой команды, целых полтора года стоял с Игорем в паре на тренировках по самбо.
— Хрен с ним, с барыгой! — прорычал он.
